Чтение онлайн

Но вот я увидел следы взрослого беляка. А под сосной совсем недавно прошмыгнул маленький зайчонок. Задев куст, он выронил несколько буровато-дымчатых шерстинок с лиловым оттенком. Постой! Да где же это видано, чтобы у косоглазых была такого цвета шерсть? Конечно, здесь проходила куница. Ведь след у нее точь-в-точь как у молодого зайчонка.

"Ох, Чернушка, не на веселую волю я тебя отпускаю! Еще не нашлась такая белка, которая могла бы спастись от быстрой куницы. Пойдем подальше от этого страшного места!"

Над лыжами взлетает мягкая, еще не схваченная морозом пороша. Передо мной новые следы, неровные и четкие: впереди побольше, сзади поменьше.

Что это за неведомый зверек с такими разными лапами?

Гадать не приходится. У Чернушки тоже разные лапы. На снегу зеленеют разбросанные ветки с обкусанными почками. Сразу видно, что белкам в этом лесу несладко: только в голодные зимы питаются они еловыми почками.

"Чернушка ты, моя Чернушка, ты еще вспомнишь про банки с вареньем, которые любила вылизывать, про печенье, которое прятала в книгах!.. Ну что же, иди! Зови подруг в гости, они непременно придут к тебе!"

И, развесив на ветках ящички с орехами, я выпустил Чернушку. Она с квохтаньем взлетела на елку. Я смотрел, как она играла, веселая, беззаботная, и думал о том, какие испытания ее ожидают. Вспоминал почему-то слова Павла, который говорил, что у белки все враги, а друзей нет.

"Ну что же, моя любимая зверюшка! Бегай, выхаживай детишек. Ты совьешь себе уютное гайно, а рядом с ним еще несколько и будешь водить бельчат по новым домикам, чтоб не было им скучно.

Прощай, Чернушка! Берегись куниц, но пуще всего берегись охотников.

Прощай, пусть никто не тронет ни тебя, ни твоих детишек!"

Я надел лыжи. Белка спустилась с дерева и запрыгала вслед за мной по глубокому снегу. Настигла, бесцеремонно забилась под пальто. Я пытался вытащить ее оттуда. Она обиженно ворчала и ни за что не хотела уходить. Прогнать Чернушку, озябшую, в голодный опасный лес - мог ли я это сделать? Так и вернулся я в Ленинград с любимицей за пазухой. Оставалось одно - подарить ее в зоопарк.

В зоопарке

В зоопарке Чернушку посадили в специальный изолятор на три недели. Врачи не разрешили навещать ее. Вы не представляете, с каким волнением я туда приехал, когда кончился злополучный карантин!

"Узнает ли?" - думал с тревогой.

Вот и громадная высокая вольера с полукруглым верхом.

– Чернушка! Чернушка!
– громко, на удивление публики, закричал я.

Из дупла высунулась серая мордочка, прислушалась. Я повторил еще раз. Белка прыгнула на сетку и заметалась, пытаясь прорваться ко мне. Зрители, конечно, не понимали причин ее необычной возбужденной суматохи. А когда я разъяснил, что она узнала хозяина, недоверчиво качали головами. Где это видано, чтобы дикий, пугливый зверек был так привязан к человеку? Но вскоре убедились, что я не обманываю.

К вольере подошла смотрительница белок Ольга Михайловна и открыла мне дверь. Только я появился, Чернушка бросилась ко мне, уселась на плечо и с нежным воркованием, по которому я так соскучился, начала тереть лапами щеки. Видимо, решила, что без нее некому было меня умывать.

– Что она шепчет?
– спросил один зритель.

– Просит, чтоб я не верил тем ученым, которые все ее действия приписывают только слепому инстинкту, - шутливо ответил я.

Почти каждое воскресенье навещал я Чернушку. И она послушно появлялась на мой голос.

Как-то из-за болезни я не приходил больше месяца. "Наверное, забыла", - решил я. Но нет, не забыла!

С веселым воркованьем юркнула она ко мне за пазуху и уснула. Ольга Михайловна даже прослезилась от умиления:

– Вот ведь невелика зверюшка, а тоже понимает... Это она за доброту, за ласку вашу благодарит. Какая умница!

Я пытался объяснить, что белка льнет ко мне не от избытка благодарности, а просто по привычке, потому что выросла за пазухой. Однако Ольга Михайловна и слушать не хотела.

– У них, у зверюшек, чутье имеется, - говорила она.
– Они чувствуют больше, чем иной человек. Где плохое, где хорошее - все понимают...

Чернушка чувствовала себя в зоопарке великолепно. В отличие от диких белок, которые редко подходили к людям, она резвилась на глазах у зрителей. Протянет ли кто конфету - Чернушка тут как тут. Развернет, похрустит - и айда закапывать в сугроб, запасы делает на случай голодовки.

Очень интересно было смотреть, как она строила тайники.

Сначала вырывала лунку, откидывая передними лапками снег, затем опускала туда конфету и засыпала ее. При этом пришлепывала снег лапками. Похоже, будто месила лепешки.

Закопает, глядишь - опять мчится к публике. Так в попрошайничестве проходил ее трудовой день. И зрителям весело, и Чернушке приятно.

Среди своих рыжеватых сверстниц она казалась великаншей.

Из-за частых визитов к Чернушке меня стали считать постоянным обитателем вольеры.

Однажды я прогостил у белок за железной решеткой все воскресенье, потому что Ольга Михайловна случайно закрыла меня на замок. Говорят, это был самый доходный день для Ленинградского зоопарка. Люди толпились передо мной. И все восторженно аплодировали, глядя, как Чернушка винтом носится по моей сникшей фигуре.

А может, кто пустил слух, что в клетке сидит снежный человек. Не отрицаю, все стремились посмотреть на меня.

Эпилог

Когда осенью вернулся я из новой экспедиции, то сразу же отправился в зоопарк. Чернушка моя сидела среди бельчат и по очереди раздавала им куски морковки. Это были ее дети: четыре красненьких и два чернявых малыша.

Увидев меня, она заквохтала, заворковала и прыгнула на плечо. А глупенькие бельчата испуганно забились в дупло, удивленно выглядывали оттуда, не понимая, почему их мама так ласкается ко мне.