Шрифт:
Издательство АЗБУКА®
Беглецы
– Что, родная, притомилась? – Крепкий, ловкий в движениях парень замедлил ход и обернулся на свою спутницу, шагавшую за ним по лесной тропе след в след. – Скоро уже отдохнём, перекусим. – Подмигнул и не удержался, с любовью прошептал: – Соболюшка моя…
Спутница его была на диво хороша. Стройная, статная, легко уклоняющаяся от хлёстких еловых лап. Во всём её облике читались решимость, твёрдость и чувство собственного достоинства, по всему было видно, что она хорошо знает себе цену и готова за себя постоять.
– Да нет, любый. – Она показала в улыбке ровные зубы, в зелёных глазах вспыхнули огоньки счастья. – С тобой хоть на край света. До белой берёзки, что на могиле посадят!
Несмотря на нелёгкую дорогу, тяжёлую котомку и расставание с родным домом, душа её пела. Хвала богам, что и постылый женишок Лось, и свадебный – который комом в горле – блин, да и сама немилая свадьба остались где-то там, в прошлом. В двух днях пути по дремучим лесам. Лось, конечно, парень неплохой, надёжный… но как с нелюбимым жить? Какое всё же счастье, что поспел вернуться Стригун… и сейчас шагает впереди, мягко переставляет ноги в ладных, доброй кожи сапогах. Как будто ведёт суженую к счастью, о котором она уж было и думать оставила…
Красу-девицу звали Брониславкой, и была она действительно из рода Соболей. Может, именно поэтому над сияющими от счастья глазами правильными дугами чернели соболиные брови, а сама девушка двигалась меж деревьев с ловкостью лесного зверька. Прочь, прочь от родного селения!
А началось всё аж две седмицы назад, когда к родному очагу прибыл он, её милый. После трёх долгих лет разлуки. Где только носила его судьба? Что успели повидать синие, словно озёра под солнышком, глаза?..
Три года тому он ушёл с заезжими коробейниками-ходоками, можно сказать, жеребёнком-стригунком, а вернулся настоящим Стригуном – крепким, широкоплечим, хорошо знающим людей и жизнь. Плечи обтягивал заморского кроя плащ, на боку висел не нашенской работы нож, а в тугом кошеле безошибочно угадывалось серебро… Совсем другим человеком вернулся Стригун. Однако Брониславку не забыл. Всё помнил: и как уводил её из хоровода в ночную тьму, и первое прикосновение губ, и как яшмовую бусину при расставании подарил… Видимо, сердцем чуял, что дождётся его Соболюшка, не устанет греть каменную каплю на груди, будет видеть его, Стригуна, в своих девичьих снах. Только вот ни о Лосе, ни о намеченной свадьбе знать ему было неоткуда…
Деваться некуда, решили парень с девкой бежать. Куда? А куда глаза глядят. Вначале всё лесом, до большой реки, на берегу которой можно достать лодку, затем вниз по течению до портового города Ансалана, ну а там уж… Мир велик, говорил Стригун, моря судоходны, а серебра в кошеле на первое время хватит.
Изо всех сил торопились они с Брониславкой лесными звериными стёжками, и в спину их словно подгонял ветер счастья и надежды.
На другом конце тропы, где-то за полдня пути, тоже торопились. Хрустко топтали тропу, отшвыривали в стороны ветки.
Трое: обманутый жених Лось, его дядька Ваддей – и Злынько, Ваддеев пёс. Погоня была шумной, яростной, – казалось, вдогон беглецам ломилось стадо секачей. Правду сказать, сам Лось шагал без желания, нехотя, и голову поднимал редко. А что, спрашивается, особо ноги сбивать? Мила Брониславка, пригожа и со всех сторон хороша… да только, хоть ты тресни, нелюба. Это дядька Ваддей спит и видит породниться с Соболями. У тех и достаток, и известность, и кузнечное мастерство…
Где ж ты, где, Мышка Остроглазка… милая, желанная, недоступная… Как же, так и позволила многочисленная родня первому на всю округу усмарю породниться со знахаркой. Как в спину вступит или злая лихорадка случится, бегут небось к ним, а вот сватов засылать…
Может, правильнее было бы бежать сейчас по тропе не с Ваддеем, а с той, что по ночам является во сне? Вот бы к широким плечам да ещё и душу орлиную…
– А ну наддай! А ну-ка живее!
Дядька Ваддей шагал яро, нетерпеливо, глаза так и горели. Правда, движению мешало брюхо, зато помогал пёс. Огромный брехливый цепняк тащил хозяина вперёд с изрядным усердием. Догнать, схватить, поженить! И потихонечку выведать, отчего это у кузнецов из рода Соболей получаются такие искромётные мечи, надёжные кольчуги и ножи, которыми хоть быка разделывай, а стали не затупишь. И почему у самого Ваддея так не выходит?
Осенний день тем временем близился к полудню. Сквозь густой смарагд еловых лап золотым дождём проливалось солнце, лес был полон жизни, тайны, неприметного чужому взгляду движения. На укромной полянке, где пробивался родничок, Соболюшка и Стригун остановились, скинули обувь, давая отдых ногам, развели маленький, но жаркий костерок. Вытащили хлеб второго дня пути, глиняный горшок с топлёным салом, накрошили пару головок чеснока, согрели в котелке вкусную родниковую воду. В кипяток Стригун щедро добавил мёду и с бережением какого-то чёрного порошка, отчего получился духовитый, радующий душу янтарный взвар. Целый пир – вдвоём, на зелёном ковре, среди трав, под свадебные гимны птиц и пение родника…
– Любый мой…
Наевшись, Соболюшка положила голову Стригуну на плечо, замерла, чувствуя руку на своём бедре, крепко смежила ресницы… и близко ощутила, как бьётся в широкой груди его сердце. О боги, счастье – вот оно! Так бы и сидела здесь в объятиях милого дружка, пока не разлучит Смерть-Морана. Чтобы только руки, губы, его плечи… бьющиеся в едином ритме сердца. Чтобы только он. Единственный, родной…
Однако настоящая жизнь мазана не мёдом, а по большей части слезами и кровью. Нужно было идти, пока солнце высоко. Ибо ночь в лесу, если хочешь встретить утро, лучше проводить у костра, не смыкая глаз, держа верный нож наготове…
– Пошли, милая. – Стригун со вздохом поднялся, поправил добрую, с костяными пуговицами рубаху, посмотрел на солнце. – Если всё будет ладно, завтра к полудню выйдем к реке. Ну а там уж… Найдётся на этом свете местечко и нам. Хотя бы и такое, где пальмы вместо ёлок.
Ага, хочешь насмешить богов, поведай им свои планы! Не прошли они и двух полётов стрелы, как Соболюшка подвернула ногу. Поскользнулась при переходе сонной лесной речушки. Всего-то невзрачный узенький ручеёк, а поди ж ты. Стройная нога в опрятном поршеньке начала синеть и опухать на глазах. Ещё хорошо, что водица в ручейке была как с ледника. Остудили больную ступню, перебинтовали туго… и всё равно куда с такой уйдёшь?
– До зимы далеко, – улыбнулся Соболюшке Стригун. – Река небось завтра не встанет.
Вытер с девичьей щеки досадливую слезинку, коротко кивнул и отправился хлопотать по хозяйству – ставить шалаш из еловых лап, собирать изобильные грибы.
Двигался он неспешно, без лишней суеты, чувствовались сноровка, уверенность и умение. Вечер они встречали возле уютного костерка, и в котелке совсем по-домашнему закипала похлёбка. А в просторном, построенном на совесть шалаше ждала роскошная, воистину свадебная постель. Всё-таки счастье – вот оно. Какая такая нога, какое что?