Чтение онлайн

Знаменитое ленинское письмо к съезду, где вносилось предложение о смещении Сталина с поста генсека, было продиктовано именно этим: Сталин нарушил законы стаи, сконцентрировал в своих руках необъятную власть, подбирался и к вожаку. Ленин с его обостренным чутьем в отношении того, что касалось его лично, первым почувствовал опасность для себя, углядел соперника. До этого Ленин относился к Сталину всепрощенчески. Закрыл глаза на сомнительную чистоту целых шести побегов из царской ссылки, самоустранение от октябрьского переворота, скандальные поражения под Царицыном, бесславную польскую кампанию. Сталин, в глазах Ленина, обладал бесценным свойством – серостью.

Горький писал: «Далеко вперед видел он и, размышляя, разговаривая о людях в 19-21-х годах, нередко и безошибочно предугадывал, каковы они будут через несколько лет. Не всегда хотелось верить в его предвидения, и нередко они были обидны, но, к сожалению, немало людей оправдало его скептические характеристики». Сталина Ленин, выдвигая в генсеки, «далеко вперед» не увидел. Изничтожая Сталина в том самом письме, он, как водится, не поскупился на общепринятые слова из партийного лексикона, но это был обычный ленинский камуфляж. Любопытны и характеристики, которые даны собратьям по стае. Сколько яда в них содержится! Как же умело Ленин их обгадил, лишь бы не метили в вожаки! Была завуалирована главная мысль: в ближайшем ленинском окружении нет НИКОГО, кто был бы достоин занять ключевой пост в партии, предлагалось сыскать неизвестного, серого, неконкурентоспособного.

Вожак не хотел умирать, отчаянно бился за трон, отстаивая законы стаи. Чтобы стимулировать тягу в стаю, он ввел всевозможные привилегии, создал касту, для которой находилось и птичье молоко. Каста благоденствовала, не веря ни в Бога, ни в черта, служа вожаку, который, в полном соответствии с законами стаи, спускал все, кроме покушения на власть, изничтожал конкурентов. Нами правили циники.

Несколько веков назад Генрих Наваррский произнес знаменитую фразу: «Париж стоит мессы». Он порвал с протестантством, стал католиком, и это открыло ему путь к трону короля Франции.

Власть стоит мессы. Ради власти верные ленинцы предавали забвению все нормы нравственности и морали. Ленинизм был их религией, потому что вера в Ленина открывала дорогу к власти. Развенчание Ленина стало трагедией служебной, поставило крест на карьере. Привыкшие быть в первых рядах, и здесь оставались верными себе: первыми отреклись от ленинизма и коммунизма. В ленинском ЦК КПСС, избранном на последнем съезде, было больше четырехсот человек. Ныне эти верные ленинцы исповедуют нового бога. Вера для них как перчатки: выгодна – носят, не выгодна – снимают. Власть стоит мессы...

Не веруя, они пробились в стаю, во всем руководствовались ее неписаными законами, жили безбедно, если не сказать богато. Единственное, что богатую жизнь приходилось скрывать за высоченными заборами, прятаться от народа. Народу – шесть, а то и четыре сотки, позволение на клетушку, продуваемую насквозь, себе – за счет обделенного, ограбленного народа – персоны одна другой роскошнее, с многочисленной челядью. Захотелось кому-то обзавестись на даче озером – достаточно было звонка в спец-ХОЗУ. Благоденствовали они за счет народа.

Благоденствовать за счет налогоплательщика – фирменная особенность любого из стаи. Больше всех, естественно, преуспевал вожак, запросам которого позавидовала бы старуха из пушкинской «Сказки о рыбаке и рыбке». Золотая рыбка была способна выполнить только три желания. Стая же создала систему, удовлетворявшую бессчетное количество любых запросов. Стая признавала жизнь по всем законам богатства, в приказном порядке насаждая в народе культ неприхотливости и бедности. Путь в стаю лежал через ворота номенклатуры, зорко охраняемые бдящими из КГБ. Зорче всего следили чекисты за сохранностью тайн стаи.

Несколько лет назад чекисты были брошены на выполнение задания государственной важности. Поступил на Лубянку сигнал, что в одном из регионов ходит по рукам кассета с видеофильмом об амурных утехах бывшего первого секретаря, доросшего до Политбюро. Дело находилось на спецконтроле у первых лиц КГБ, докладывавших «синей бороде» из высших эшелонов власти, упивавшемуся до положения риз.

Такая власть, поставленная на службу стае, власть кучки отщепенцев, грабительская в своей основе, была изначально антинародной и не могла привести к богатству. Это была власть стаи, власть для стаи и во имя стаи, все остальное – на обслуживание стаи. Обслуга, в данном случае народ, довольствовалась объедками с барского стола. Кость, даже сахарная косточка, она и есть кость.

Основным законом стаи была беззаконность деяний и безнаказанность всех приближенных к вожаку. О самом вожаке и речи нет. Упоминания о законе, о правовом государстве были непременным атрибутом всех его публичных словоизвержений. И чем больше – на словах! – он радел о народе, тем решительнее залезал в (и без того) тощий карман налогоплательщика. Это было в соответствии с законами стаи: все народное – мое.

В стае сплотились истинные ленинцы, все как на подбор, один к одному, тратили, не считая. Подсчитать бы, во что каждый из них обходился, – их официальной зарплаты не хватило бы для уплаты членских партвзносов, составлявших, как известно, три процента от начисленного. Все они жили при коммунизме, удовлетворяя все свои потребности. Об их способностях можно судить уже по тому, как нищала держава. Стая фарисеев, лицемеров и циников мертвой хваткой вцепилась в свои права на безоблачную жизнь.

Почему Б. Н. Ельцин был предан анафеме с партийных амвонов? Потому что он был первым, кто заявил о порочности элиты стаи, громко хлопнул дверью, вынес сор из партизбы. Стая нарушения правил игры не прощает, сработал чистой воды условный рефлекс, обязывавший бороться за единство рядов: на ослушника кинулась свора свирепых псов. Об этом красноречиво свидетельствует стенограмма октябрьского (1987 года) сборища стаи, знаменовавшего начало конца.

Дорога к богатству, дорога к созиданию требует руководителя нового качества. ЛЕНИНСКИМ КУРСОМ по ней не пройти. Мы же видим, как спасовали и митинговщики всех мастей, лютые разрушители нашего «рая», за что им – земной поклон. Как это ни прискорбно сознавать, но и многие из них – уже во вчера. Не в цене нынче и пророки, которые никак в прошлом не разберутся, так что какие из них предсказатели... Мы опять зашли в тупик: рассчитываем, что за зарплату, измеряемую тонной-второй медяков* (*Тонна медяков – десять тысяч рублей), компетентные пойдут в правительство. Жизнь расставляет все по своим местам: самым дорогим товаром стал ум. «Спецы» и после революции себя ценили, задаром мозги отдавать не хотели.