Чтение онлайн

Вот бы безмятежно смотреть и забыться, растворившись в мерном ритме лениво шепчущих волн. Пропасть в пенящихся гребнях, стать самим океаном – без мыслей и грёз. Или обернуться этой раскидистой пальмой. Рассвет и закат, прилив и отлив, шторм и слепящее солнце – ей всё равно. Она бесстрастна и, значит, счастлива, не ведая наших проблем. Ни боли и мыслей. Растет здесь и всё.

Крохотная, но злая козявка куснула лодыжку, возвращая здоровый скепсис и ясность. Боль здесь всё-таки есть. Разве она бывает во сне? С ним что-то не так, уж слишком реально тут всё.

Обычно, как только сон осознаем, все независимые активности в нем исчезают. Действие тормозит, останавливается и застывает марионеткой. По инерции, проснувшийся разум еще пытается передвигать персонажей, чтобы поймать ускользающий мир. Но там теперь бездушные куклы, глаза бессмысленны и совершенно пусты.

На всякий случай я попробовал декорации чуть изменить. Напряг воображение и долго тужился, но всё было тщетно. Прибрежную гальку не удалось превратить ни в знойную стриптизершу из бара, ни в выигрышный лотерейный билет. Окружение выглядело слишком отчетливо, а чувство голода поднимало реальность над философией. Тут даже щипок не развеет мираж.

Может, аттракцион здесь такой? Почему бы и нет?

В уме возник образ угрюмых рабочих в синих спецовках. Сеанс закончился и, прислонив к горизонту стремянку, они закатывают море в рулон. Спустят воду, сметут с цементного пола горячий песок, поймают чаек, вынесут пальмы и выключат солнце. Банер с небом скатают в рулон и отвезут в соседний ангар другому клиенту, который там ждет.

В фантазиях ум наслаждался бездействием, оттягивая момент, когда станет страшно. Скоро возникнут тревожные мысли, а потом и вопросы. Сейчас поводов для паники нет. Они появятся, когда пройдет время. Что, если уже не вернуться к себе?

Час-два, максимум сутки, потом мне придется что-то здесь делать. Решать, искать, выживать в незнакомом мирке. Его реальность пугала, поскольку нельзя ее объяснить. Он же чужой.

А если здесь никого больше нет? Одиночество делает нас беззащитным и жалким. Мир не заметит, как ты исчезнешь. Нет точек опоры, никто не спасет.

Эта мысль подстегнула воображение, добавив в идиллию жуткую сцену: в ней я сижу в шалаше. Ночь и гроза, льет сильный тропический дождь. Несчастный, больной, изможденный старик вырезает раковиной еще один крестик. Их на бревне тысячи, прошел еще день. Уже и не вспомнить в котором рассудок покинул его…

Черт! Встряхнув головой, я поднялся с песка, решив разведать округу. Фантазии мне вряд ли помогут. Стоит признать, что творится какая-то хрень. Так или иначе, придется в ней разбираться. Понять – как, зачем, почему? Вряд ли рассосется сама.

Я по обезьяньи ловко вскарабкался на пальму, благо та росла не совсем вертикально. Приглядевшись к обманчивому хаосу пляжа, обнаружил на песке геометрические фигуры и линии, которые хорошо видны сверху. Чертеж окружен небольшим валом, отсыпанным по периметру, и напоминал пентаграмму. Выглядело это довольно зловеще, суля приключения и много проблем.

Спустившись, я обнаружил в центре еще теплые угли. Открытие намекало на недавнее таинство местного культа. Видимо, фанаты фигурных геоглифов Наски. Можно предположить, что меня вызвал сюда ритуал.

Но тогда туземцы должны быть где-то здесь. Поди там гадают, насколько я вкусен. Интересно, какой расы племя? И какой это век?

Небо не пересекали инверсионные следы авиации, а горизонт выглядел неестественно чистым от мачт прогулочных яхт. Нет даже мусора, без которого море уже не представить. Ни пустых пивных банок, ни окурков, ни рваных пакетов или остатков еды. За исключением расчерченной зоны пляж выглядел нетронутым и заповедным. Звери наверняка здесь какие-то есть.

Беспокойно осматриваясь, я услышал вдруг голос. Или мне показалось? Еще один глюк?

Море лениво лизало берег прибоем, нашёптывая свои древние тайны. Услышать за шумом волн слабый звук было трудно, но я, пусть и не сразу, всё же смог. Голос был женским. Мелодичный и нежный, едва уловимый, он завораживал и манил, как песня сирен из древнегреческих мифов. Жаль, слова разобрать пока невозможно, да и вряд ли пойму их язык.

Я прислушался, пытаясь определить направление. Казалось, что волны и ветер стали сильнее, будто специально заглушая тот звук. Похоже, он все же из джунглей, а без мачете мне будет сложно, густая растительность точно стена. А в ней наверняка ядовитые насекомые, змеи и черт знает, что там еще. Казалось, заросли разглядывают гостя тысячами внимательных фасетчатых глаз, которые исчезают за миг до того, как их разглядишь.

Стараясь выглядеть уверенным и совершенно спокойным, я всё же пошел. Ощущение странности, нереальности и присутствия здесь кого-то еще, усиливалось с каждым шагом в темную сельву. Чудились видимые лишь искоса быстрые тени, бесшумно скользящие средь могучих стволов. Исполинские деревья, как колонны первозданного храма, величественные и невозмутимые, смыкались его крышей высоко-высоко. Лучи, пробиваясь сквозь плотную крону, проявляли танец пылинок в столбах желтого света, отбрасывая причудливые узоры на землю с павшей листвой. Лианы цеплялись за ноги, мое тело царапали кусты и колючки, а оно упрямо шло на звук песни, которой кто-то его подзывал.

Временами голос почти пропадал, а иногда словно звучал уже отовсюду. Мозг терял направление, и тогда в мелодии появлялись уже новые нотки. Меня как бы упрашивали идти побыстрей. Казалось, что джунгли, наконец, признали меня в качестве гостя. Деревья будто расступаются, услужливо поднимают ветки, а листья трепещут и шепчут, желая поведать древнюю тайну. Но узнать ее мне уже не пришлось.

Кто-то вскрикнул, и я проснулся на койке. Колючее одеяло, простынь в желтых разводах и трещины штукатурки на стенах. Стонет забинтованный, как мумия, сосед по палате. Его случай потяжелей.

Наверное, пляж, джунгли и песня – феномен наркоза. А в зале тогда был феномен чего? Нервный срыв после Юльки! Нейрологический хаос в моей голове. Я, наконец, всё себе объяснил.

Колеса стукнули, вагон чуть толкнуло. Народ высыпал в проход, окна открыли, жадно вдыхаем свежий ночной воздух. Он уже совершенно другой – заграничный! Советский Союз остался сзади, и от осознания этого немыслимого ранее факта побежали мурашки. Я за бугром, трудно поверить, но вроде бы так!