Чтение онлайн

25 декабря 1894

К скамье у мраморной цистерны

Я направлял свой шаг неверный,

Но не дошел, но изнемог

И вдалеке упал на мох.

Там у бассейна в перебранке

Стояли стройные гречанки,

Я к ним взывал; мой стон для них

Был слишком чужд и слишком тих.

Вот боль затихла в свежей ране…

Но целый ад пылал в гортани!

Святыней для меня тогда

Была б студеная вода!

Я встать пытался, но напрасно.

Стонал, — все было безучастно…

И мне пригрезилось в бреду,

Что я в магическом саду.

Цветут каштаны, манят розы,

Порхают светлые стрекозы,

Над яркой роскошью куртин

Бесстрастно дышит бальзамин.

И, все ж, нигде воды ни капли!

Фонтаны смолкли и иссякли,

И, русла обнажив свои,

Пленяют камнями ручьи.

Я, мучим жаждой беспощадной,

К ручьям, ключам бросаюсь жадно,

Хватаю камни, изнемог —

И вновь упал на мягкий мох.

Что мне до всех великолепий!

Волшебный сад — жесточе степи!

Воды! воды! — и тщетный стон

Холодным эхо повторен.

10 февраля 1895

Вся дрожа, я стою на подъезде

Перед дверью, куда я вошла накануне,

И в печальные строфы слагаются буквы созвездий.

О туманные ночи в палящем июне!

Там, вот там, на закрытой террасе,

Надо мной наклонялись нажженные очи,

Дорогие черты, искаженные в страстной гримасе.

О туманные ночи! туманные ночи!

Вот и тайна земных наслаждений…

Но такой ли ее я ждала накануне!

Я дрожу от стыда — я смеюсь! Вы солгали мне, тени!

Вы солгали, туманные ночи в июне!

12 — 13 августа 1895

Три женщины, грязные, пьяные,

Обнявшись, идут и шатаются.

Дрожат колокольни туманные,

Кресты у церквей наклоняются.

Заслышавши речи бессвязные,

На хриплые песни похожие,

Смеются извозчики праздные,

Сторонятся грубо прохожие.

Идут они, грязные, пьяные,

Поют свои песни, ругаются…

И горестно церкви туманные

Пред ними крестами склоняются.

27 сентября 1895

Серебро, огни и блестки, —

Целый мир из серебра!

В жемчугах горят березки,

Черно-голые вчера.

Это — область чьей-то грезы,

Это — призраки и сны!

Все предметы старой прозы

Волшебством озарены.

Экипажи, пешеходы,

На лазури белый дым,

Жизнь людей и жизнь природы

Полны новым и святым.

Воплощение мечтаний,

Жизни с грезою игра,

Этот мир очарований,

Этот мир из серебра!

21 января 1805

В этот светлый вечер мая,

В этот час весенних грез,

Матерь бога пресвятая,

Дай ответ на мой вопрос.

Там теперь сгустились тени,

Там поднялся аромат,

Там он ждет в тоске сомнений,

Смотрит в темень наугад.

Поцелуи, ласки, речи

И сквозь слезы сладкий смех…

Неужели эти встречи —

Только сети, только грех?

В тусклых днях унылой прозы,

Нежеланного труда,

Час свиданья видят грезы,

Светит дальняя звезда.

Неужели искру рая

Погасить и встретить ночь?

Матерь бога пресвятая,

Ты сумеешь мне помочь!

Ты услышишь, Матерь-Дева,

Горький девичий вопрос

И ответишь мне без гнева

В этот час весенних грез.

6 декабря 1895

Нет мне в молитве отрады,

Боже мой, как я грешна!

Даже с мерцаньем лампады

Борется светом луна.

Даже и в девичьей спальне

Помнится дремлющий сад,

А из киотов печальней

Лики святые глядят.

Боже, зачем искушенье

Ты в красоте создаешь!

В лунном немом освещеньи

Был он так дивно хорош.

Тихо склонялися клены,

С неба скользнула звезда…

Здесь перед светом иконы

Вся я дрожу от стыда.

Сжалься, отец правосудный,

Дай утешенье в тоске…

В лунных лучах изумрудный

Луг опускался в реке.

Шли мы дорожкой… и словно

Я отвечала «люблю»…

Боже мой, как я греховна,

Чем я свой грех искуплю!

21 апреля 1894

В сияющем изысканном вертепе,

Под музыку, сулившую канкан,

Я задремал, поникнув на диван,

И вдруг себя увидел в черном склепе.

Вокруг стоял мучительный туман, —

В окно неслось благоуханье степи.

Я встать хотел, — мешала боль от ран,

И на ногах задребезжали цепи.

И что-то вдруг так ясно стало мне,