Чтение онлайн

Подойдя к машине, Люся открыла дверцу. Посмотрела на страждущего сына Кавказа.

— Сюда.

Тот пригнул голову и полез внутрь машины. Немного выждав, Люся нырнула за ним…

Человек, носящий форму, только тогда соответствует назначению, когда гордится своим мундиром и чином. Валидуб в этом отношении был образцовым служакой. Ох, как он любил свою форму! Мундир — это власть. Это авторитет. Это, ко всему, красота — погон новенький, звездочки на нем граненые. На рукаве красочная нашлепка — «МВД РФ». Сила и блеск! Он идет, а все видят — здоровенный как лось дядя не просто прохожий чувак, к которому запросто могут пристать хулиган, попрошайка или обнаглевший вконец рэкетир. Дядя при исполнении. Сунься к такому, он сгоряча применит оружие и прокурор признает правомерность подобного деяния, поскольку настоящая власть держится на страхе и повиновении. Настоящей власти умной быть не обязательно, а вот собственной строгости ей опасаться незачем.

Увидев, как Люся с клиентом влезли в машину, Валидуб вышел из-за кустов. Одернул китель, поправил бронежилет, чтобы сидел поудобнее. Проверил ребром ладони прямоту линии нос — кокарда на форменном кепи. Выправил грудь, чтобы гляделась она колесом, и, помахивая резиновой палкой, пошел к машине.

Сценарий, отработанный до мелочей, Люся выдерживала с точностью до секунды.

Медленными ласкающими движениями рук она готовила поле деятельности. Мужик-сластолюбец заводился все больше и больше. Он мурлыкал как кот, которого гладит хозяйка. И бормотал заплетыкающимся языком:

— Ну, давай! Давай! Начинай же!

Когда Люся поймала ладонью жилистую шею распалившегося страстью лебедя и сделала вид, что готова откусить его задорную голову, дверца машины распахнулась.

— Так!

Ох, сколько строгости наполняло голос Валидуба. Зевс-громовержец и тот вряд ли сумел бы так выразительно продемонстрировать возмущение — без громовых раскатов, но с холодной подавляющей чужую волю угрозой.

— Так! Значит совокупляж? В извращенной форме?

Глаза мужика-сластолюбца чуть не вылезли из орбит. Он дернулся, но женская рука все ещё твердо сжимала внезапно ослабевшую шею синей птицы счастья, и вырваться ему не удалось.

— Сейчас вы, гражданин, — Валидуб приставил конец дубинки к подбородку дурака, которого застукал на горячем, — пройдете со мной в отделение. В том виде как есть.

— Плавки! — заорал кавказец. — Где они?! Ты куда их дела?

— Да уж сиди, — Люся нервно дернула перепуганного клиента за то, что держала рукой и тот взвыл от боли. — Я сейчас переговорю с товарищем милиционером. — И без паузы воркующим голосом заговорила с Валидубом. — С вами можно пошептаться, гражданин начальник?

— О чем собственно? О взятке, что ли?

Валидуб не убавил строгости в тоне, но сделал шаг в сторону от машины.

Люся вылезла наружу, захлопнув за собой дверцу. О чем она шепталась с ментом, несчастный затворник, торопливо натягивавший плавки, не слышал.

Вскоре дверца открылась.

Люся говорила хриплым шепотом.

— Он готов тебя отпустить за две сотни.

Герой-любовник любил сладкое, но деньги ценил не меньше.

— Давай так, сто я, сто — ты.

— Пошел ты! — Люся не сдерживала эмоций. — Это он с тебя берет, козел!

Мужчина тяжело вздохнул.

— Ну, ты и курва! — Посмотрел на мента. — Пошли, заплачу.

Вдвоем они прошли к месту, где лежала одежда кавказца. Тот нагнулся, вынул из кармана пиджака портмоне, раскрыл его. Дразня взгляд, там лежала пачка сотенных кредиток с зелеными яркими спинками.

Валидуб нервно облизал губы.

— Бери, сколько надо, — сказал мужик обречено. — и забудем. Ты меня не видел, я тебя. Понял?

Валидуб протянул руку к деньгам. На мгновение она зависла над портмоне. Пальцы хищно подрагивали. Лейтенант примерялся. Он боялся продешевить и в то же время опасался ухватить лишку. Для этого надо было точно оценить состоятельность лоха. Пачка баксов выглядела солидной и, если взять пять купюр, заметно её толщина не уменьшится.

Решившись, Валидуб щелкнул пальцами, ещё раз облизал губы и сдвинул в свою сторону пять бумаг.

— Так можно? — спросил но, демонстрируя умеренность аппетита.

— Бери, — с нотками безразличия в голосе согласился кавказец.

Валидуб дернул банкноты на себя, как игрок, сдающий карты, сложил их вдвое и сунул в карман. Сказал строго:

— В другой раз… Надо уважать общественный порядок… Надеюсь, вы понимаете… Мораль и все такое…

— Надейтесь, — пообещал обобранный. Тут же отвернулся и стал собирать вещи.

Нежданный посетитель вошел к начальнику отделения милиции без стука, небрежно толкнув дверь ногой. Вошел, на мгновение задержался на пороге. Вдохнул воздух, густо провонявший табачным дымом и кислым запахом не стиранных носков, потом решительно шагнул к столу.

Начальник отделения подполковник милиции Кошелев не только не встал, но даже не шевельнул на стуле задом. При обращении к нему граждан на улице, подполковник обязательно делал отмашку рукой от пупка к виску и назад, но поскольку к пустой голове ладонь не прикладывают, посетителям, заходившим в кабинет, почестей он не оказывал. Тем приходилось довольствоваться лицезрением милицейского начальника.

— Депутат государственной Думы Курчалоев, — представился вошедший. Вынул из кармана удостоверение, закатанное в прозрачный пластик и положил на стол под нос Кошелеву. Пластик громко щелкнул. — Член комитета Думы по безопасности.

Кошелев, бросив беглый взгляд на документ, встал и вытянулся.

— Милости прошу. Присаживайтесь. — И сразу представился. — Подполковник Кошелев Денис Константинович.

— Спасибо, — гость чинно сел, предварительно поддернув брюки, чтобы штанины не сминались на коленях. — Буду говорить без предисловий. Можно?

Кошелев кивнул.

— Насколько мне известно, у вас служит лейтенант Валидуб, — Курчалоев пристально смотрел на подполковника. — Я правильно назвал фамилию? Есть такой?

Кошелев склонил голову, показывая, что ошибки нет.

— Вы его можете пригласить для участия в разговоре?

Кошелев потянулся к мультитону. Нажал клавишу.

— Валидуба ко мне! Бегом!

Минуту спустя в кабинет вошел лейтенант. Остановился у двери.

— Это он? — спросил Курчалоев.

— Он, — мрачно подтвердил подполковник, инстинктивно предчувствуя, что разговор не будет приятным.