Чтение онлайн

– Валя, – сказала я, – как вам удалось вернуться так быстро?

Он поднял голову и улыбнулся. У него снова заблестели глаза.

– Я очень хотел этого, Руженка, – сказал он. – Я очень люблю тебя, потому я вернулся так быстро. Ну и, конечно, немного физики.

– Меня интересует как раз физика, – сердито сказала я.

– А как ты сама думаешь?

Я стала вспоминать мою школьную физику. Я никогда после школы не интересовалась физикой, но я добросовестно пыталась вспомнить.

– Ты говорил, что локальное время перелета – семнадцать лет?

– Да.

– Но земное время перелета – шесть месяцев, – нерешительно сказала я. – И вы шли на возлесветовых скоростях. Значит, релятивистские эффекты были велики… Но ведь специальная теория относительности дает обратный эффект. На Земле должно было пройти больше времени, чем на вашем корабле. И потом… Погоди, по-моему, специальная теория относительности здесь вообще неприменима. Вы же шли с перегрузками, все время с ускорением. Поэтому вы все время находились в гравитационном поле. Так?

– Умница, – проговорил он с нежностью. – Нет, ей-ей умница! Ты схватила самую суть.

Он полез через стол поцеловать мне руку и уронил чашку. Чашка покатилась по скатерти, оставляя коричневую дорожку. Валя поднял чашку и уронил стул.

– А ну его к черту, – закричал он и пнул стул ногой.– Ты схватила самую суть, Руженка, и мне больше нечего тебе объяснять. Все равно ты больше ничего не поймешь, жалкая жрица муз.

Он все-таки поднял стул и уселся на него верхом, положив локоть на спинку.

– Я тебе только вот что скажу. Как ведет себя время в системах, движущихся ускоренно, не знал до нас никто. Были только разные частные случаи. Знаешь, как пишут: «Таким образом, при некоторых частных предположениях относительно силового поля…» и так далее. А мы теперь знаем, доказали на опыте, что при больших ускорениях на возлесветовых скоростях можно управлять временем. Можно сделать так, что звездолет вернется через сто лет, а пилоты состарятся на год. Что-то в этом роде будет с Быковым и Горбовским. Они вернутся молодыми, но Земля состарится. У них очень мало ускорение. А если лететь так, как летели мы, все будет наоборот. Постаревший пилот возвращается к своей по-прежнему юной супруге. Здорово я тебе все объяснил?

– Здорово! – сказала я.

– Велик ли я?

– Велик! – сказала я.

Он снова стал Валей Петровым. Он смеялся радостно, весело и очень гордился собой.

– Не я ли глава семьи?

– Ну конечно же! – смиренно согласилась я.

– А ты понимаешь, как все это здорово?

Еще бы! Я понимала. Он никогда больше не уйдет от меня надолго. Он будет возвращаться постаревший и окаменевший от перегрузок, но он будет возвращаться скоро. Мириады миров разделят нас, но никогда больше не разделят нас годы.

– Завтра нагрянут гости, – вдруг вспомнил Валя и потянулся. Было очень странно и непривычно видеть, как он потягивается с одной рукой. – И надо лететь в Совет космогации. И надо готовить доклад.

– Вы привезли много материала? – спросила я.

– Массу. Мы привезли фильм «Планета Ружена, на которой не бывает дождей».

– А там правда не бывает дождей? – спросила я. Мне было очень приятно.

Он ответил:

– Один раз мы там увидели облачко. По этому поводу Порта варил кофе. Но во всем другом Ружена – очень богатая планета. И там солнце не в пример нашему – белая звезда. По сравнению с ним ваше солнце престо медный таз.

Он вскочил, выбежал из комнаты и вернулся с изумрудной тростью.

– Смотри, – сказал он. – Зеленая древесина. Это белковая растительность. Но Порта нашел там и небелковую жизнь.

Я прислонила трость к столу.

– А что случилось с Порта? – спросила я шепотом.

Валя не ответил, и я вспомнила, что он никогда не отвечал на такие вопросы.

– Мы привезли девятнадцать культур разных микробов, – сказал он. – Штук тридцать гербариев, такое вот зеленое дерево и целую батарею банок с заспиртованными организмами. И мы привезли такую коллекцию минералов! Я могу назвать тебе двадцать человек, которые облизнутся, увидев все это. Хотя бы Константин Робертович Ченчик.

Ченчик был председатель Комитета по внеземным ресурсам.

– Ты снова полетишь туда? – спросила я. Я старалась говорить совсем небрежно, как бы между прочим. Но он понял и засмеялся.

– Конечно, нет. Туда полетят другие. Там будет оборудована база. Ружена – отличное место для базы. С Ружены мы будем стартовать дальше – к системе ВК 902, а оттуда еще дальше – к красному гиганту ВК 1335. Это очень далеко.

Он вдруг вспомнил что-то и наморщил лоб.

– Руженка, – сказал он, – ты не знаешь, что это за блестящая башня стоит на ракетодроме?

Я не знала, о какой башне он говорит.

– Наверное, ее построили за эти полгода, – сказал Валя. Он засмеялся. – Знаешь, когда я понял, что опыт удался? Когда увидел тебя. А то мы глазели на эту башню, и Ларри божился, что это двадцать четвертый век. Теперь я вспоминаю и начальника ракетодрома, но тогда я не узнал его. Просто забыл за семнадцать лет, какой он, и мне показалось, что это новый.

– А ты меня сразу узнал? – спросила я.

– Ну еще бы!

– Я все время думала, что это сон, – сказала я. – Я и сейчас так думаю. Ты просто мираж…

– Твердый, как полено, – добавил он.

Я засмеялась, потом немножко поплакала и рассказала ему, как он год за годом летел один через черную пропасть, полную холодных звезд. Впереди звезды, позади звезды, и больше ничего.

Валя покачал головой.

– Все это так, – протянул он. – Только звезд тоже нет – ни впереди, ни сзади.

– Почему? – спросила я сквозь слезы.

– Допплеровская слепота… При возлесветовых скоростях эффект Допплера смещает излучение звезд в невидимые глазом области. Звезды можно видеть только с помощью специальных преобразователей. А если смотреть в обыкновенные телескопы, то вокруг тьма. Беспросветная тьма. Это очень неприятно, Руженка, – смотреть в обыкновенные телескопы. Кажется, что, кроме тебя, никого нет во всем мире…