Чтение онлайн

— Подземной дорогой в этом районе пользовались весьма активно. Отдельные беглые рабы и целые семьи, направлявшиеся на Север, по нескольку дней и даже недель скрывались на местных фермах. Эти фермы назывались станциями, — рассказывал я. — То же самое указано на карте доктора Фрида. На эту тему и книга его написана.

— Не вижу никаких ферм, доктор Ливингстон. Одно только дерьмо в виде мускатного винограда, — пожаловался Сэмпсон и раздвинул своими длинными ручищами очередные заросли.

— Крупные табачные фермы находились к западу отсюда. Они стоят заброшенными уже почти шестьдесят лет. Помнишь, я рассказывал тебе, как зверски изнасиловали и убили студентку УСК [33] в восемьдесят первом году? Ее изуродованное тело нашли именно здесь. Мне думается, ее убил Рудольф, и, возможно, вместе с Казановой. Приблизительно в это время они познакомились.

На карте доктора Фрида было указано расположение старой подземной дороги и большинства ферм, на которых скрывались беглые рабы. На некоторых фермах имелись огромные подвалы, даже подземные жилые помещения. Сами фермы уже исчезли. Обследование с воздуха ничего не даст — жимолость и ежевика тоже с тех пор разрослись. Но подвалы должны были остаться.

— Хм-м. А на твоей карте-угадайке указано, где были раньше все эти табачные фермы?

— Черт тебя дери, есть карта, есть компас, есть даже распрекрасная пушка «глок», — сказал я и погладил кобуру.

— А самое главное, — добавил Сэмпсон, — у тебя есть я.

— Совсем здорово. Да хранит от нас Господь всех мерзавцев.

Воздух был жарким и влажным, нас донимали насекомые, но мы с Сэмпсоном проделали в тот день немалый путь. Нам удалось отыскать три фермы, где раньше выращивали табачный лист, где привечали и прятали в старых подвалах перепуганных насмерть чернокожих мужчин, женщин и целые семьи, стремившиеся на Север, на свободу, в города, такие, как Вашингтон, округ Колумбия.

Два подвала оказались точно в тех местах, где указал на карте доктор Фрид. Трухлявые бревна и ржавые гнутые железки — вот все, что осталось от прежних ферм. Как будто какой-то разгневанный Бог спустился на землю и уничтожил все признаки рабовладения.

Около четырех часов пополудни мы с Сэмпсоном добрались до некогда богатой и процветающей фермы Джейсона Снайдера и его семьи.

— Откуда ты знаешь, что это именно здесь? — Сэмпсон недоверчиво оглядывал глухую, без всяких признаков жилья местность, где я остановился.

— Так сказано на карте, нарисованной от руки доктором Луи Фридом. И компас подтверждает. Фрид историк знаменитый, так что наверняка не врет.

И все же Сэмпсон оказался прав. Смотреть там было не на что. Ферма Джейсона Снайдера полностью исчезла с лица земли. Исчезла, как и предупреждала Кейт.

— От этого места у меня мурашки по коже, — сказал Сэмпсон. — Тоже мне, табачная ферма.

То, что когда-то было фермой Снайдера, превратилось в мрачное, наводящее ужас место, подобное загробному царству. Не осталось почти никаких свидетельств былого человеческого присутствия. И все же я нутром чувствовал под ногами кровь и плоть рабов. Развалины древней табачной фермы будоражили воображение.

Заросли американского лавра, калины, жимолости и ядовитого плюща доходили до самой груди. На месте некогда процветающей фермы горделиво возвышались красные и белые дубы, сикоморы и несколько каучуковых деревьев. Самой фермы и след простыл.

Я почувствовал, как в груди образовался тугой холодный комок. Неужели это то самое злосчастное место? Неужели мы находимся рядом с домом ужасов, о котором рассказывала Кейт?

Мы шли на север, затем свернули на восток. Где-то недалеко, как я надеялся, должно было проходить шоссе, где я оставил машину. По моим грубым подсчетам, до дороги было не более двух-трех миль.

— Поисков Казановы тут никто не проводил, — сказал Сэмпсон, озираясь по сторонам. — Трава густая до отвращения. Ни одной тропочки, насколько я вижу.

— Доктор Фрид говорил, что он был, вероятно, последним, кто приходил сюда и обследовал все точки старой подземной дороги. Случайные любители прогулок в такие заросли не забредают, — заметил я.

Кровь и плоть моих предков. Я был во власти удивительного ощущения: бродить там, где долгие годы томились рабы!

Никто не пришел, чтобы освободить их. Никого это не касалось. Не было в те времена сыщиков, пускавшихся по следам чудовищ в человеческом образе, которые выкрадывали черных целыми семьями из их домов.

Сверяясь с отметками на карте, я пытался определить, где находился подвал Снайдера. При этом я себя все время настраивал, что могу найти то, чего находить не желаю.

— По всей видимости, надо искать что-нибудь вроде очень старой двери, ведущей в подвал, — сказал я Сэмпсону. — На карте Фрида никаких особых пометок нет. Подвал должен, очевидно, находиться в сорока-пятидесяти футах к западу от сикомор. Я думаю, имеются в виду эти деревья, и мы теперь должны стоять прямо над подвалом. Но где же, черт побери, дверь?

— Вероятно, там, где на нее не могут ненароком наступить, — предположил Сэмпсон. Он протаптывал тропинку в высокой буйной траве.

Сразу за зарослями дикого винограда открывалось поле или луг, где когда-то выращивали табак. А за полем снова начинался непроходимый лес. Воздух был горячий и неподвижный. Сэмпсон уже терял терпение, он пинал жимолость ногами и топал в надежде наткнуться на дверь. Прислушивался, не раздастся ли гулкий звук, — значит, он ударил о дерево или железо под высокой травой и густо переплетенными сорняками.

— Подвал этот был очень велик и располагался на двух уровнях. Казанова мог его расширить и приспособить для своего дома ужасов, — сказал я, глядя под ноги.

Я думал о Наоми, которую держали под землей уже столько времени. Мысль о ней не покидала меня все эти дни и недели. Мучила и теперь. Сэмпсон прав насчет этого леса. Он действительно зловещий, мне казалось, что мы стоим на проклятом месте, где тайно совершается греховное и запретное. Наоми должна быть где-то рядом, под землей.

— Ты на меня прямо порчу напускаешь. Делаешь из меня какого-то психа. Ты уверен, что наш «почетный доктор» Сакс не Казанова? — спросил Сэмпсон, продолжая свое занятие.