Чтение онлайн

Мамзель Корнелия вышла, и Фернанда, с видом более чем прежде, рассеянным и скучным, обратила взоры на рукопись, но не прочла и четырех стихов, как дверь опять отворилась и субретка вошла снова.

— Как, опять ты?! — сказала Фернанда тоном, которому старалась придать важность, но который потерял уже много прежней строгости.

— О Боже мой, да, сударыня, — отвечала Корнелия, — да, это опять я; простите, сударыня, но Лун не хочет уйти.

— Как не хочет?!

— Нет, он говорит — ему известно, что вы не выезжаете так рано.

— Да, но утром я принимаю только друзей.

— Он утверждает, что принадлежит к числу их!

— О! Это непонятно. Луи, брюнет, с ленточкой Почетного легиона, из числа моих друзей, не Луи ли Мирмон?

— Нет, сударыня. О, он красивее его.

— Луи Аркур?

— О! Гораздо красивее.

— Луи Аржи.

— О! Несравненно красивее.

— Ты возбуждаешь мое любопытство, Корнелия.

— Впрочем, — возразила субретка, подавая своей госпоже коробочку красного сафьяна, величиной с монетку в 5 франков, — он сказал: отдай это Фернанде, и она узнает, кто я.

— Фернанде?

— Да, сударыня, он сказал: Фернанде.

— Признаюсь, я никак не могу отгадать, — сказала актриса, отстегивая крючок и с любопытством открывая ящичек.

— Ваш портрет, — вскричала субретка, — и как похож, как вы хороши, сударыня, с этим покрывалом на голове!

— Мой портрет, — шептала Фернанда, стараясь припомнить, — мой портрет! Я теряюсь в догадках…

После нескольких минут молчания она вскричала:

— Ах! Луи?

— Да.

— Брюнет?

— Да.

— С ленточкой Почетного легиона?

— Да.

— Из числа моих друзей… портрет… на коробочке вензель Л. Б., которого я сперва не заметила. Так, так; Боже, как я забывчива, как я рассеянна. Введи его, введи бедного Луи, которого я заставляю сидеть в передней. То же самое сделала я месяц тому назад с Жеромом.

Мамзель Корнелия не заставила повторять приказание; она пустилась стремглав, так что едва Фернанда успела кончить упреки самой себе, как на место Корнелии в дверях явился красивый молодой человек с черными волосами и с красной ленточкой в петлице.

— Ах! Извините, дорогая Фернанда! — смеясь, вскричал юноша, — по чести сказать, я был далек от мысли, что в мое отсутствие вы стали недоступны.

— Кто же мог думать, что это вы, дорогой принц? — сказала Фернанда, протягивая пришедшему руку, которую тот поцеловал с видом победителя. — Вы велели доложить о себе под именем Луи. Я знаю стольких Луи…

— Что вы смешали меня со всеми другими Луи, это очень лестно для меня. Ах! Извините, мой портрет: отдайте мне его.

— Разве он вам еще дорог? — спросила Фернанда с прелестным кокетством.

— Всегда, — сказал принц, придвигая к креслу табурет.

— Корнелия, — сказала Фернанда, — я никого не принимаю, пока у меня Его Высочество.

Корнелия выпучила глаза, ей случалось видеть много принцев, но немногие из них носили великолепный титул Высочества.

Мамзель Корнелия вышла, не произнеся ни слова.

— Давно ли вы в Париже, дорогой Луи? Ах! Извините, Ваше Высочество, а я все говорю с вами как с простым полковником консульской гвардии.

— И хорошо делаете, прелестная Фернанда. Продолжайте. Когда я приехал? Вчера, и первый мой визит был сделан вам.

— Как? Вы были здесь?

— Нет, я бы не застал вас, потому что вы играли.

— А! Правда.

— Я был в театре.

— В ложе императора? Я вас в ней не видала.

— Не потому, что ты не смотрела туда, вероломная! Я не был там, но зато там был Понятовский.

— А я его и не заметила!

— О! Лгунья! — вскричал принц. — Нет, сударыня, нет, я был инкогнито, в бенуаре.

— Один?

— Нет, с вашим портретом.

— О! Боже мой! Как любезно то, что вы мне говорите, но клянусь, я не верю ни слову!

— Однако это истинная правда.

— Если так! Я в отчаянии, что вы вчера приехали.

— Отчего же? Вы были очаровательны в Заире, чудесны в Роксолане.

— Я не была хороша.

— Что за вздор; напротив, вы были восхитительны.

— Нет, я была не в духе…

— Разве Понятовский слишком много говорил со своей соседкой?

— Скучна…

— Не умер ли Дюрок?

— Печальна.

— Не разорился ли Мюраш?

— Кстати, о Мюраше: он сделан великим герцогом, не правда ли? И, говорят, будет вице-королем, как Иосиф.

— Да, я слышал кое-что об этом.

— Но скажите, королям дают достаточное жалованье?

— Да, недурное; и если это может быть хоть сколько-нибудь вам приятно, мы… мы поговорим об этом.

— Ах! Вы, милый Луи, вы всегда принц, не так, как ваш император.

— Что же сделал вам мой император? Я думал, что он сделал вас… императрицей.

— Ах! Да, он очень любезен. Послушайте, мне хочется оставить Францию и отправиться в Милан.

— Поезжайте, поезжайте, милая Фернанда; вы будете там очень хорошо приняты; я именно для того приехал в Париж, чтобы набрать себе труппу и потом пуститься в Эрфурт и Дрезден. Вы поедете в Дрезден?