Царство Флоры
Шрифт:
— Нет, — Колосов усмехнулся. — Как раз она-то посчитала нужным остаться.
Катя подошла к окну. От Никитского переулка до Охотного Ряда было рукой подать, но на деле все происходящее там было как на другой планете.
Или же ей это просто так казалось?
А в это самое время…
В это самое время (август, разгар отпусков, жаркий послеобеденный час) на заставленной ведомственным транспортом автостоянке перед зданием Госдумы охранник, понятий не имевший ни о «Царстве Флоры», ни о его обитателях, ни об обвиняемом в трех убийствах, похищении человека и покушении на жизнь сотрудника милиции гражданине Тихомирове, которого должны были везти в суд для продления срока содержания под стражей, разомлев на солнцепеке, лениво наблюдал, как из главного подъезда вышли двое — высокий мужчина в белом костюме и девушка — очкастенькая, рыженькая, как подсолнух.
Девушка почти сразу хотела двинуться к метро. Но мужчина удержал ее за руку:
— Марина, так дальше не может продолжаться. Надо поговорить. Я должен объясниться, попросить у тебя прощения за ту идиотскую сцену там, на мосту. Считай, что я просто был пьян. И себя не контролировал.
— Вы не были пьяны, Андрей Владимирович, — ответила Марина Петровых. — Это я была пьяной дурой.
Они подошли к «Мерседесу», припаркованному на стоянке по спецпропуску. Шикарная тачка привлекала внимание охранника гораздо больше, чем все их непонятные разговоры.
— Может, посидим где-нибудь недолго? — спросил он.
— А как же ваша жена?
— Она в Париже, у отца, ей пока лучше пожить там, чем здесь.
— Ясно. — Рыженький Подсолнух покорно кивнул.
— Поедем, Марина. Или моих извинений недостаточно? Ты все еще боишься меня?
— Я вас не боюсь.
Балмашов распахнул перед ней дверь машины.
— Я что-то устал, — сказал он. — И как-то не хочется, Марина… Не хочется оставаться совсем одному в такой вот чудесный вечер. В такое щедрое лето, да?
По Охотному Ряду неслись машины. Пахло бензином, гарью, резиной, нагретым асфальтом.
А в это самое время в «Царстве Флоры»… так близко, совсем рядом — и словно на другой планете. Нет, на картине…
Марина Петровых молча села в машину. Август — это сезон подсолнухов.
Время гиацинтов и прочих давно прошло.