Чтение онлайн

Приклонись ко мне, Царица, ушком,

Цену сам тебе скажу шепотком. —

Помертвела ровно столб соляной,

Д’как сорвется, д’как взовьется струной,

Как плевком ему да вызвездит лоб!..

“Хам! Охальник! Худородный холоп!

Целовать тебя – повешусь допрежь!”

Старикашка ничего, вытер плешь:

– Хочешь проку, красоты не жалей!

Погляди-ка ты в лампадный елей!

Дунь и плюнь! Сделай рябь!

Что ты видишь? – “Корабь.

Без гребцов-парусов,

Само море несет”.

– Ну-кось? – “Чтой-то темно”.

– Плюнь на самое дно!

Ну-кось? – “Ходко бежит!

Кто-то в лежку лежит:

Человек молодой…

– Светел пасынок мой!”

Смотрит в синюю гладь.

Ничего не видать.

– Перстень в маслице брось!

Ну-кось? – “Рученьки врозь.

Бусы в левой руке,

Гусли в правой руке.

Привалился к корме.

Думу держит в уме”.

– Топни правой ногой!

Что ты видишь? – “Другой

В синеморскую хлябь

Выплывает корабь.

В сини-волны в упор

Грудь высокую впер.

Посередке – костер,

Пурпуровый шатер”.

– Полный круг обойди!

Ну-кось! Зорче гляди! —

“Душу сперло в груди!

Дева всех впереди!

Великановый рост,

Пояс – змей-самохлёст,

Головою до звезд,

С головы конский хвост,

Месяц в ухе серьгой…”

– Топни левой ногой! —

Левой ножкой топнула,

Да как охнет, взглянув!

Да как навзничь грохнется,

Колен не согнув!

Да как затылком чокнется

С заслонкой печной! —

Подсмотрел в окошечко

Месяц, сторож ночной.

– Ох вы, бабьи дела келейные! —

Положил свою кладь на лавочку.

– Вынь из ближнего, из нашейного

Из платочка сваво – булавочку.

Ты упрись ею в грудь высокую,

Напои ее кровью досыта.

А пленишь молодого сокола,

Помяни и меня, красоточка! —

Дерганула рукою спешною:

Грудь раскинулась – цветом яблочным!

Вынимает из тела грешного

Пурпуровую – всю – булавочку:

“Всю до капли кровь

За его любовь!

Всю из жилок прочь

За одну за ночь!”

Тот булавку враз

Ртом клыкастым – хвать!

– Как начнет в волнах

Дева-Зверь вставать —

И вколи ему змейку в шиворот,

Чтобы вся их любовь – навыворот!

От булавки той – будет крепко спать,

Она звать его, а он пуще спать…

Ляжет парень смирней травиночки,

От кровиночки-булавиночки.

Вру – оставь в руке

Бороденки клок! —

А она в тоске:

“Получай залог!”

И, прильнув к бороде взъерошенной,

В ночь – с улыбочкой перекошенной.

Лежит Царевич мой бессонный,

Как лебедь крылья разбросал;

“Всё отдал бы, весь сан престольный,

Кто бы мне душу распростал!

Не естся яблочко румяно,

Не пьются женские уста,

Все в пурпуровые туманы

Уводит синяя верста.

Каким правителем вам буду,

Каким героем-силачом —

Я, гусляришка узкогрудый,

Не понимающий ни в чем!

Как с конницей-свяжусь-пехотой,

Когда до бабы не охоч!”

И, опершись на локоточек,

Такой унылый смотрит в ночь.

А за дверью скреб да скреб…

“Дядька, ты?”

– Я, твой лодырь,

Твой холоп-лысолоб!

Светлый колос мой, опять клонишь лоб?

Слабый голос твой меня силком приволок!

Что ж не спишь опять? – “Не сплю, не дремлю,

Дрему, радужную птицу, ловлю.

Поступь легкая, и птица близка,

Да ни сети у меня, ни силка”.

– Не испить тебе бы маку? —

“He в настойке суть!

В этих подлостях и так уж

Я увяз по грудь.

Все-то нежат день-деньской,

Тешат, нянчат, —

Ровно цветик я какой,

Одуванчик!

Отчего душа теснится,

Грудь для вздоху мала?”

– Оттого, что Чудо-Птица

В ней гнездо завила.

“Отчего на бабьи речи

Весь – как ржавый замок?”

– Оттого, что узкоплечий:

Не по гостье – домок!

“Отчего корабь морями

Сам без весел плывет?”

– Оттого, что за морями

Царь-Девица живет!

Не слетались голуби

К окну, за крупой —

Встал Царевич сгорбленный,

Кручинный такой.

Вкруг очей – что обручи,

Набились круги.

Чай, опять на ковричек —

Да с левой ноги!

Гребешок потрагивал —

Из рук пустил!

Сапожок натягивал —