Чтение онлайн

Полегче бы, что-нибудь спросил. Я подумал, что я стратег, а не тактик и воспользовался спасительной соломинкой.

– Это уже второй вопрос. Я не имею права отвечать.

Он кивнул, поблагодарил меня и сразу же принялся негромко бормотать что-то, видимо, думая вслух. Потом достал из глубин дорогого, строгого, ладно сидящего пиджака небольшой компьютерный планшет и принялся что-то лихорадочно набирать на нем. Наверно, как настоящий практик, решил не откладывать реализацию моего совета на потом.

Он бормотал что-то и про мировой экономический кризис, и про компьютерные игры, вернее про одну из них, с каким-то труднопроизносимым названием, напоминающим название испанского города. Минут через десять он вдруг заулыбался, словно его осенило, потом пробормотал еще сам с собой минут пять и, наконец, собрался уходить.

– Вы гениальны, Учитель, – сказал он мне на прощанье. – «Кризис» – это название популярной прежде компьютерной игры, издатель которой выставил сейчас ее на продажу. Я планирую выкупить права, сделать третью часть, маленький шедевр, и прилично заработать на этом, как удалось недавно заработать огромные деньги на другой игре другому издателю, продавшему за месяц миллионы копий.

– Прекрасно. Я рад, что могу вам помочь, – сказал я, подумав, что вряд ли на самом деле ему чем-то поможешь. По крайней мере, в ближайшие годы.

Он ушел, а я остался, радуясь, что не провалил порученное мне дело, и одновременно печалясь из-за непреходящей меркантильности человеческой природы.

Чтобы перевести дух, я приготовил себе крепкого чаю, аккуратно нацедил его сквозь ситечко в английскую фарфоровую чашку, сделал пару маленьких глотков, наслаждаясь сказочным ароматом. А потом кликнул Лику.

– Лика, – сказал я громко. – Что у нас по плану сейчас, и кто второй посетитель?

Она ответила моментально.

– Женщина. Китай. Преподаватель. А по плану у вас сейчас медитация, мистер Иван.

– Я пойду медитировать на воздух, – сказал я. – Допью чай и пойду.

– Рекомендовала бы вам захватить с собой плащ, мистер Иван. – Прогнозы говорят о высокой вероятности дождя в ближайшие пятнадцать минут.

– У меня нет плаща. Если только позаимствовать у учителя Эйзеса.

– У него тоже нет. Ему не нужен плащ.

– Тогда, это будет мокрая медитация, Лика, – грустно сказал я. – Короткая мокрая медитация. А где обычно медитирует Учитель?

– Если вы начнете обходить дом слева, то увидите ступеньки в скалах. Их восемьдесят восемь, и они ведут вверх, ведут к нужному месту.

Выйдя из дверей, я подмигнул стоящим на страже зеленым ящерицам, потом, воспользовавшись подсказкой Лики, решительно полез на скалы, что громоздились левее хижины. По пути бросил короткий взгляд в небо. Там действительно ходили мрачные тучи и, похоже, действительно собирался дождь. Он мог пойти в любую минуту.

И все, что мне опять оставалось, это только надеяться.

Я стоял на маленькой площадке для медитаций и пытался разрешить неожиданную проблему. В центре площадки находился вымощенный белым камнем круг метрового диаметра, а в центре круга, ровно посередине, лежал красный кирпич. Обычный красный кирпич из обожженной глины. Что все это означает – было абсолютно непонятно. Напоминало известный дорожный знак, отлично знакомый и водителям, и пешеходам. Только знак был не на столбе, а на земле, и круг был белый, а кирпич красный, а не наоборот.

– Может, это знак «Антикирпич»? – подумал я.

Именно так. С большой буквы «А».

И значит он не «Проход запрещен», а напротив: «Если зашел, иди скорей сюда!»? А может, кирпич предназначен именно для медитаций? Но если это так, то как им пользоваться? Может, для лучшей концентрации его нужно положить себе на голову, стоя? Или на живот, лежа? Один кирпич, а сколько загадок. И кризис на небе, и кризис на душе…

Кризис на небе предсказуемо завершился проливным доджем. Благо к этому моменту я минут двадцать находился в центре круга, где без всяких ухищрений просто держал кирпич в руках и уже заканчивал обмениваться с космосом энергетическими потоками. И когда пошла вторая, мощная атака армии дождевых капель, я не стал противостоять ей здесь, под открытым небом, решив незамедлительно отступать. Накинув капюшон, я аккуратно заскользил, старясь не упасть, по мокрым ступенькам вниз, к своей временной обители. Кирпич оставил на месте. За него я был спокоен. Они, кирпичи, никаким кризисам не подвластны.

До встречи, назначенной на полдень, оставалось еще немного времени, и я почему-то вспомнил наш последний с ней серьезный разговор. То было давно, девять лет назад. Как раз перед тем, как я, поддавшись слабости минутного отчаяния, нашел в Интернете координаты Учителя, и, совершив несколько непростых и длительных процедур, включающих авиаперелет в какую-то пустыню и путешествие сквозь пески на старом верблюде, все-таки записался к нему на прием. Та встреча принесла мне боль, боль последующей длительной разлуки, но подарила надежду. А надежда, как известно, не умирает. Она только прячется от нас, когда мы становимся глухи и слепы, чтобы не видеть, не ощущать ее присутствия. Надежда – это ребенок, в силу своего природного естества все время играющий с нами, ведь дети любят играть, любят искренне и глубоко, как любим мы друзей и родных. И нам нельзя драться со своей надеждой, как нельзя всерьез драться с детьми, а надо с ними играть, даже если хочется ругаться на всех, на них, на самого себя, на привязчивых, но требующих внимания собак, и на ласковых, но будящих спозаранку, котов. А также, конечно, на мириады космических одуванчиков, вселенских сорняков, заполонивших своим щекочущим пухом все галактическое пространство между мирами.

Гостья, в полдень переступившая порог моего временного или временно моего дома, явно волновалась. Не думаю, что из-за ящериц, хотя их вид (я еще раз оценил его, возвращаясь с медитации) был весьма грозен и даже свиреп. Невысокая, сутулая и полноватая девушка восточной внешности в узких очках с округлыми стеклами робко стояла у входа, вращая в руках смешной синий беретик с крошечным помпончиком. Я подумал, что Лика, безусловно, не ошиблась, и преподаватель это первое, что я бы предположил, если бы меня спросили о профессии посетительницы. Воспитанного и интеллигентного человека видно за версту, и это нельзя не заметить.

– Прошу Вас, проходите! – сказал я, по-китайски, как можно более участливо, пытаясь придать ей немного уверенности.

Она слегка вздрогнула, видимо не ожидав услышать здесь родной язык. Потом торопливо прошла к письменному столу и осторожно опустилась в кресло, бросив на меня короткий взгляд. Вокруг царил полусумрак, мое лицо скрывал капюшон, к тому же я скрестил руки на груди. Камин у стены испускал красно-розовое, слегка мерцающее свечение, и, возможно, из-за такой, почти мистической обстановки вокруг, она немного растерялась.