Чтение онлайн

Что делать? Во-первых, понять, что с нами происходит. Почему, собственно, народ, известный своим терпением и мужеством, всё время оказывается в положении обижаемого? И добро бы речь шла о каких-нибудь безобидных созданиях, самой природой предназначенных для роли всеобщего посмешища. Но русские же не такие. В конце концов, есть исторические факты. Созданная нами страна существует тысячу лет с лишком, и занимает немаленькую часть территории Земли – так что даже сейчас, в обкорнанном виде, это одна седьмая суши! Наш народ выиграл множество войн, включая последнюю, тяжелейшую в мировой истории, после чего построил сверхдержаву, которую боялся весь мир. И после этого русский человек уступает дорогу (а также кошелёк и жизнь) кому попало. Да что с ним такое стряслось?

Здесь мы вступаем на очень скользкую почву. Именно в этом вопросе обычно ошибаются все те, кто берётся рассуждать на эту тему. Потому что применяют в своих рассуждениях одномерную шкалу. Или ты храбр – или ты труслив. Или ты нагл – или ты робок. Или ты сверху – или ты снизу. И всё.

Между тем, действительность сложнее. Да, история учит нас, что русские – мужественный и стойкий народ, сумевший совершить то, на чём другие ломались, как солома. В конце концов, Сталинград защищали не французы, да и Берлин брали не какие-нибудь узкоглазые. И тем не менее русских действительно легко и приятно обижать. Вот такой парадокс.

Да, русские – отнюдь не мягкотелый народишко, спору нет. Но у нас совершенно не развит вкус к доминированию. Русский человек не умеет получать удовольствия от положения «сверху». Скорее, его это раздражает. Русский может обижаться на «плохое обращение», но он редко чувствует себя оскорблённым.

Отдельной темой является так называемая разобщённость русских людей. Мы ноем, что русские, дескать, не помогают друг другу, в то время как евреи, кавказцы, да и вообще кто угодно, обладают развитой инфраструктурой взаимопомощи и взаимоподдержки. Однако, взаимопомощь – это обязанность, и не слишком приятная. Никакой коллектив не собирается для оказания друг другу «взаимных услуг». Взаимопомощь – явление вторичное, возникающее, когда коллектив (или нация) уже сорганизовались, уже объединились вокруг чего-то. Здесь есть только два варианта: объединение из-за необходимости совместного выживания – и из-за возможности совместного доминирования.

Надо отметить, что желание доминирования присуще всем успешным народам. Разумеется, выражается это по-разному: от неприкрытого восточного садизма до утонченной гордости европейцев. Но те же англичане, эталон высокой культуры, неспроста стяжали себе репутацию «нации-хищника». Завоевание мира, предпринятое британцами, было не только и не столько «товарным и торговым предприятием», но и (а может быть, и прежде всего) выражением всё того же чувства доминирования, ради которого не жалко ничего, в том числе и собственной жизни, не говоря уж о чужой. Не менее хищные немцы, которым не столь повезло в истории, оттягивались в области отвлечённых идей. Гегель писал, что мировая история завершится, когда «все голоса народных духов замолчат, избранный же народ будет господствовать над всем миром». Думаю, не нужно объяснять, какой именно народ великий немецкий философ считал «избранным к господству». В дальнейшем немцы делом доказали свою приверженность этим идеям.

Вообще, если говорить о корнях европейской цивилизации, то их можно определить как своеобразное сочетание садистических импульсов и «хорошего вкуса», то есть умения эти импульсы по возможности скрывать (но ни в коем случае не гасить). Европейцы – суперхищники, создавшие великую цивилизацию, основанную на утонченном насилии. Неудивительно, что именно им принадлежит господство над миром: они сумели поднять идею доминирования на почти недосягаемую высоту. В этом отношении наивная грубость российских нравов, так роняющая наше реноме перед просвещёнными народами, смешна и примитивна по сравнению с утонченной жестокостью этих самых просвещённых народов. Как справедливо заметил Набоков, подобные вещи тонко чувствовавший, цивилизованный немец не будет, подобно русскому, стегать бедную лошадку посреди улицы «по плачущим кротким глазам»: он заведёт её в стойло и там замучает калёным железом, как цивилизованный человек. И этому тоже надо учиться.

Как бы нам того не хотелось, мы никогда не сможем переселиться в мир, где некоторых явлений «просто нет». Извечная мечта слабого – попасть туда, где нет сильных и жестоких – приводит только к его дальнейшему ослаблению. Овцы, наверное, тоже мечтают о мире, в котором нет волков. А вот буйвол перешибает копытом волчий хребет, даром что травоядный.

Вторая иллюзия состоит в том, что избавиться от плохого к себе отношения можно нытьём и жалобами, и чем громче это нытьё и жалобы, тем лучше. «Не бери в голову» – вот единственный добрый совет, который может дать один русский человек другому, униженному или оскорблённому какими-нибудь очередными «сильненькими». Но если мы хотим когда-либо подняться, следует оставить эту привычку навсегда. Заметим, что абсолютно все агрессивные народы (от англичан до японцев) имеют в своей национальной культуре запрет на выражение отрицательных чувств.

Далее, следует развивать в себе вкус к насилию, мести, доминированию. Тут есть только один путь: пробовать. Это как водка: на первый раз неприятно, а потом нравится. Русским, правда, никогда не давали достаточно власти, чтобы они не смогли её распробовать. И, опять же, не стоит подсаживаться на вредную сивуху мелкого бессмысленного самоутверждения. Размениваться на мелочи в таких вопросах не стоит: продавать право первородства за чечевичную похлёбку невыгодно даже с точки зрения удовлетворения сиюминутных потребностей, так как одной похлёбкой сыт не будешь. В этом смысле всякое доморощенное «скинхедство», призывы «бить чёрных», бытовой антисемитизм, и прочие развлечения в том же духе, плохи тем, что всё это мелкая возня, которая и национальной гордости не утешает, и национальное достоинство роняет.

То же самое касается и такой извечной русской проблемы, как робость. Русские очень не любят наглых людей, и всегда им уступают. Опять же, вкус к наглости надо развивать. Возможно, мы никогда не переплюнем по этому параметру евреев или кавказцев, у которых это «от бога». Но, по крайней мере, не будем так безнадёжно отставать, как сейчас, когда любой вертлявый инородец может оттереть русского человека плечиком, влезть везде первым, всё прихапать и всем попользоваться, пока русский будет ждать своей очереди. Не надо ждать милостей от природы: взять их – наша задача.

Наш народ, говорят, талантливый. Может быть, он одолеет и эту науку – если, конечно, до того его не затравят и не замордуют окончательно. Но если всё-таки нет, мы когда-нибудь станем другими. Такими хорошими, добродушными людьми, у которых будет много хороших друзей, ну и немножечко хороших врагов, чтобы не терять формы.

Но пусть их всё-таки будет немного.

Говоря о положении русских, по разным причинам оказавшихся за пределами России, мы часто неправильно понимаем некоторые важные вещи. Например, наблюдая неприкрытую и демонстративную дискриминацию русских (и вообще «русскоязычных») в «новых независимых государствах», возникает искушение думать, что это может подвигнуть русские диаспоры к консолидации, единению, или хотя бы к каким-то попыткам отстаивания своих интересов. Горячие головы из числа русских националистов мечтают о «русской пятой колонне», о «русском подполье», которое будет работать на Россию ради перспективы воссоединения с ней, и так далее. «И когда наши танки пойдут по улицам Риги, будет кому встретить их цветами».

Подобные надежды возлагаются и на «русскоязычную» эмиграцию последней волны. Если уж всякие там «хуасяо» (этнические китайцы, живущие – а то и родившиеся – вне Китая) упорно и целеустремлённо работают на интересы Пекина (замечу – даже в случае полного неприятия нынешних китайских порядков), если евреи всего мира содержат на свои средства Государство Израиль, даже не собираясь там жить, то почему бы и русским в Риге, Киеве, или Бишкеке не порадеть за интересы Москвы – ну хотя бы ради сохранения культурно-исторических связей с Россией? И всё вроде бы логично: люди, уехавшие из страны, грубо говоря, «за колбасой», совершенно не обязательно должны ненавидеть свою деревню и дом родной. Напротив, хорошо обустроившемуся эмигранту было бы естественно «вспомнить добром», пусть нищую и несчастную, но «всё-таки Родину», и подумать о том, чем бы ей помочь. Опять же «культурно-исторические связи»: вы ведь не хотите, чтобы ваши дети забыли русский язык? Почему бы в таком случае не наладить полезные контакты с «нашими бывшими» и совместно поработать на благо Отчизны, не забывая при этом и свои частные интересы?