Чтение онлайн

Первое письмо Джей-Джея выглядело безупречным: хороший литературный английский с незначительными вкраплениями венгерского, цитата из Лайоша Надя, упоминание о Ференце Листе и Марике Рёкк и скромная приписка в конце: «Ищу женщину, которая поймет душу поэта».

После этого все сложилось как нельзя лучше: без лишних церемоний виртуальная Магда взяла виртуального Джей-Джея за руку и ввела его под своды венгерского языка. Одного из самых прекрасных на свете. Почти два года она терпеливо путешествовала с ним по лабиринтам орфографии, пунктуации и синтаксиса. Джей-Джей, в свою очередь, был предельно внимателен и старомодно-нежен с ней. Он был тонок и точен. Он был смешным и забавным, если нужно. Он мог дать совет. Мог утешить. Разве не о таком милом друге мечтает каждая девушка?..

К концу второго года Джей-Джей плавал в венгерском, как рыба в воде. Но для того чтобы язык в исполнении Джей-Джея стал совершенным, не хватало самой малости, а именно – его живого носителя. Тогда-то Джей-Джей с замирающим сердцем и отправил последнее письмо, смысл которого сводился к я много думал в последний месяц и решил что вам нужно приехать в Норвегию моя дорогая.

Ответ пришел на следующий же день: Магда готова приехать в Осло в самое ближайшее время, благо, оно совпадает с началом студенческих каникул, вы встретите меня, Джей-Джей?..

В ночь перед прилетом Магды Джей-Джей не сомкнул глаз ни на минуту. Объятые пламенем двухгодичных лингвистических экспертиз, они даже не удосужились обменяться фотографиями. Это никакая не проблема, утешал себя Джей-Джей, достаточно уже того, что он знает о Магде: девушка, столь безукоризненно владеющая языком, просто не может не быть красавицей. И Джей-Джей увидит ее именно как красавицу, так уж он устроен,

романтик и поэт.

…В многократно уточненное и сверенное со всеми расписаниями время Джей-Джей ждал свою мечту в аэропорту Форнебю со скромной табличкой в правой руке:

МАГДА САБО

В левой покоился букет с красными розами.

Красотки с европейских рейсов проплывали мимо Джей-Джея не задерживаясь. Любая из них была в состоянии зажечь в сердце корректора рождественскую елку и развесить чулки с подарками, вот только никто так и не откликнулся на призыв с таблички. И когда Джей-Джей совсем приуныл и начал прикидывать, что ему делать (с собой и букетом), и куда бежать, и если оставаться на месте – то как долго?

появилась она.

Магда.

– …Трудности с багажом… – смущаясь, произнесла Магда. – Никак не могла отыскать свой саквояж. Он почему-то попал на ленту с афинским рейсом.

– Вы не можете сказать то же самое, но на венгерском, моя дорогая? – смущаясь, произнес Джей-Джей: неизвестно еще, как Магда отнесется к его эксцентричной просьбе.

Чудеснейшая, кроткая, как овечка, Магда оценила его прихоть вполне адекватно и послушно повторила фразу про саквояж и афинский рейс на венгерском. Джей-Джей был так восхищен языческим буйством языка, представшим перед ним воочию, во всей своей красе, что сглотнул слюну и торжественно провозгласил:

– Точно такая же, какой я представлял себе…

– Точно такой же… – откликнулась Магда. Джей-Джей нисколько не разочаровался в живой Маг-

де, и никто бы не разочаровался. Она была высокой, стройной, смуглой, черноволосой, с очаровательным пушком над верхней губой, с очаровательной родинкой на щеке, с очаровательным шрамиком на переносице – ничего общего со студенистыми соотечественницами Джей-Джея!

– Будем говорить на венгерском, вы не против? – выдохнул он, едва ворочая языком от самых радостных, самых упоительных предчувствий.

– Совсем не против, я привезла бутылку токайского.

– Прелестно.

– Существует ли место, где мы могли бы распить его к обоюдному удовольствию?

– Конечно, моя дорогая. Такое место существует, и мы отправляемся прямо туда. Немедленно.

– Я наконец-то увижу ваш дом? Я так долго мечтала об этом…

– В моем доме нет ничего хорошего. Я ведь писал вам… Крохотная квартирка, там и кошке будет тесно… Одинокий холостяк…

– Но вы ведь теперь не одиноки, Джей-Джей?

– Нет. Теперь – нет…

От волос Магды тянуло копчеными ребрышками, от кожи – салатным перцем и разогретыми на солнце помидорами, от родинки – только что сорванными корнишонами, от пушка над губой – густым сливовым соусом; как можно было удержаться, чтобы не прильнуть ко всему этому гастрономическому великолепию? И Джей-Джей не удержался, приблизил свои губы к губам Магды: что за прелесть это блюдо, что за удивление! А самым потрясающим было осознание того, что там, за старательно вспаханной грядкой губ, под навесом зубов, сидят венгерские слова – одно к одному, как горошины в стручке.

– Я не слишком тороплю события, моя дорогая?

– Нет, мы ведь так давно знакомы…

– Один год, десять месяцев и двадцать пять дней. – Странно, но знаменательные цифры выползли из Джей-Джея подобно пасте из тюбика, а ведь он никогда не заучивал их специально!

Сказанное произвело на Магду неизгладимое впечатление, и она (уже по собственной инициативе) отвесила Джей-Джею густейший, замешанный на венгерском гуляше, поцелуй.

– Вот видите, появился еще один повод выпить. Так куда мы едем?

– В милейший загородный дом, он обязательно вам понравится. Природа там великолепная – лес, скалы и фьорды. Вы увидите, что такое настоящая Норвегия.

– А мы… никого не стесним?

– Глупенькая! – Магдин волоокий поцелуй дал Джей-Джею право на легкую покровительственность в тоне, и он немедленно этим правом воспользовался. – Кого мы можем стеснить? Дом стоит пустой, абсолютно пустой. Он принадлежит Хэгстеду, я много раз писал вам о нем…

– Хэгстед? Редактор Хэгстед, ваш начальник?