Чтение онлайн

После ткацкой, направились прямиком на стрельбище. Раз уж оказались здесь, то Андрей Константинович озаботился вызовом Терехова. Интерес Петра к достижениям саглиновцев был неподдельным, но император прав, не след ему слишком уж долгое время проводить в этом городке. Дела государственные наваливались на него все большей ношей. Нартов прекрасно помнил, каково оно было покойному императору, с которым он был довольно близок. А ведь у Петра Великого к тому времени уже имелся изрядный опыт в делах управления государством. Чего уж говорить о нынешнем в младых летах пребывающем.

Терехов уже ждал на стрельбище, успев принести все потребное для демонстрации своих успехов, и мало что не пританцовывал от нетерпения. Казалось бы, мужчина за тридцать, успевший понюхать порох, причем не на стрельбище а на поле брани. И вдруг, словно мальчишка волнуется в ожидании по сути мальчишки, пусть и императора, но пока себя ничем не проявившего. Да еще и сам, словно недоросль какой, собирается похваляться перед младшим.

Однако, здесь главное не возраст и даже не достижения. Нартову было известно о том, что многие иностранцы с удивлением высказывались по поводу пиетета русских по отношении к царственным особам. Но что тут скажешь, если эти наблюдения абсолютно верны. Безропотное, порой раболепное почитание царственной особы всегда было отличительной чертой русских. О том Андрей Константинович мог судить и по себе самому.

— Вижу Александр Сергеевич, что ты меня сейчас станешь удивлять, — с улыбкой поприветствовал офицера Петр, кивнув на стол, с разложенными оружием и принадлежностями.

— Постараюсь, ваше императорское величество.

— Прошу, — Петр сделал жест, словно пропуская офицера вперед.

Терехов прокашлялся, подошел к столу и взяв одну из пуль, расставленных в рядок, предоставил ее на осмотр государю. Необычная пуля. Форма цилиндрическая, остроконечная. Имеются две канавки, легшие поясками по окружности. Сзади углубление в виде конуса, чуть не до средины длинны, эдакая юбка.

— Ну, для чего углубление сзади я понял. А к чему вот эти пояски? — Поинтересовался Петр.

— Они предназначены для заполнения излишками свинца, выдавливаемого при врезании в нарезы. Благодаря этому освинцовывание и износ ствола выходит куда как меньше, — тут же охотно пояснил поручик. Правильно поняв поощрительный взгляд императора, Терехов тут же продолжил. — Пуля вбрасывается в ствол почти так же легко, как и круглая, разве только ее нужно обязательно опускать в строго определенном положении, юбкой вниз. Ну да, это и без того понятно. И еще, в отличии от круглой, эту пулю обязательно нужно проталкивать шомполом. Хотя в том нет трудностей, сама она к казенной части не опустится. При стрельбе, свинец раздается в стороны и врезается в нарезы. От начала движения и до врезания в нарезы, пуля проходит довольно малое расстояние, что позволяет использовать ее не только в штуцере, но и в винтовальных пистолях. При этом точность у последних куда лучше, чем даже с плотно вогнанной пулей в гладкий ствол, и ничуть не уступает при использовании пули прогнанной по винтам в нарезном, а даже превосходит.

— Превосходит? — удивился Петр. — Я конечно же понимаю, что подобное возможно против смятой при заряжании пули, но коли прогнать по нарезам не сминая… Сомнительно это. К тому же взять мои пистоли, так они куда как точны.

— Все просто, ваше императорское величество. Нет, не просто… Но когда я все же разобрался… Словом, все дело в форме пули. Ваши продолговатые, а потому в нарезах сидят плотно. А круглая зачастую срывается с нарезов, из-за малой площади соприкосновения, от чего точность сильно снижается.

— Понятно. Погодите. Но если пуля хорошо расширяется, то получается ее можно использовать и в обычных фузеях, — возбудился император, тут же представив себе безнаказанно расстреливаемые ряды атакующих.

— К сожалению, это не так, ваше императорское величество, — виновато вздохнул Терехов. — При стрельбе из гладких стволов, пуля начинает кувыркаться, что влияет на траекторию, и повышения точности практически не происходит. Винтовальные ружья стабилизируют пулю закручивая вокруг своей оси. Для гладких стволов необходимо подобрать оптимальную форму. Но если таковое возможно, я обязательно найду решение, — твердо заверил офицер.

Потом пришел черед штуцера и пистолей. Петр уже неплохо разбиравшийся с огнестрельном оружии, был несколько удивлен привнесенным в конструкцию новшеством. Оно заключалось в том, что на довольно массивном кресале был приспособлен пороховой магазин. Магазинные ружья он видел и раньше, благо во дворце была довольно обширная коллекция самых различных образцов. Но наличие этого новшества на, пусть и не совсем обычном, но армейском образце, было довольно необычно.

— Что это? Вы приспособили магазин на кресале? — Беря штуцер в руки, поинтересовался Петр.

— В качестве опыта, ваше императорское величество.

— И как?

— Время на перезарядку значительно экономится, даже с учетом того, что через каждые двадцать выстрелов приходится подсыпать в магазин порох, из специальной пороховницы. Но к сожалению это не приемлемо для солдат.

— Отчего же?

— Оружие требует особо бережного обращения. Если погнуть рычаг, а это возможно, несмотря на то что он изготовлен из стали, то кресало может попросту заклинить. По моему, солдат не способен обеспечить должный уход. И потом, штыковая атака…

— Охотники не принимают участие в штыковой атаке, — не согласился император, — и потом я сомневаюсь, что русский солдат настолько не обучаем. Вот взять Михаила, — Петр указал на дюжего сержанта, стоящего как всегда рядом, и не без самодовольства поведшего плечами, — уверен, что он уже очень скоро сумеет превосходно обращаться с этой новинкой. Однако, Александр Сергеевич, соглашусь, для линейной пехоты приспособление не подойдет. Но только ввиду того, что не отличается особой прочностью. Не мешало бы продумать этот вопрос. Получить один лишний выстрел за минуту, вовсе не было бы лишним.

— Я обязательно озабочусь и этим вопросом, ваше императорское величество.

— Что же, проверим, как все получается на практике…

Со стрельбища Петр шел довольный и не удовлетворенный. Ему всегда нравилось обращаться со всем стреляющим. Еще Иван Долгоруков привил эту страсть, вместе с охотой. А коли так, то как можно оставаться довольным произведя не больше дюжины выстрелов? Но еще незаконченные дела в институте, призывали его оставить забаву, столь доставлявшую удовольствие.

Впрочем, имелось еще и чувство предвкушения, чего-то нового. Петр и не думал забывать о том, что еще одна из его задумок нашла свое воплощение, пусть пока и в качестве модели. Не суть. Главное, что эта модель работала.