Чтение онлайн

– Выяснил?

– Да тише ты, – зашипел предводитель. – Не до конца выяснил, но склоняюсь к мысли, что второе.

– Так и что? – спросил Афанасий, поглядывая на острие, качающееся перед глазами, как голова ядовитой змеи.

– Что, что? Выведем вас в город, и идите на все четыре стороны. Я и сам молчать буду, и людям своим накажу, чтоб помалкивали. А хотите, прямо сейчас помогу вам уйти, а то хозяин здешний мать родную за одну тенку продаст.

– Мы бы остались, вместе со всеми вышли бы, если позволишь, – сказал Афанасий.

– Дело ваше, – пожал плечами предводитель, наконец убрал лезвие от лица купца.

– Слушай, а почему ты так с нами? – купец поймал отползающего предводителя за рукав.

Тот мягко высвободи руку и приблизил к купцу лицо с ужасными кратерами вместо глаз.

– Много сделал я злого в молодости, испортил карму на многие перерождения. Теперь вот думаю, если помогу нуждающемуся, может, очищусь немного.

– А эти люди?

– У каждого своя история, довольно трагическая. Хотя большинство слепы с детства, им не так тяжело приходится, как мне, – улыбка тронула коричневые губы вожака.

– А собрал их ты?

Предводитель кивнул.

– А…

– Хватит вопросов, я устал, да и тебе поспать надо, если решил остаться. Мы будем собираться затемно. На вот тебе тенек немного, – в руку Афанасий упали несколько мелких, нагретых телом слепца монет. – Пригодятся.

– Спасибо, мил человек, – горячо поблагодарил его купец. – Теперь не один ты грехи отмаливать будешь, я за тебя Бога попрошу.

– А твой Бог мне поможет? – спросил вожак. – Сдается мне, вера твоя с нашей не очень совпадает.

– Да, но Бог всем помогает, кто раскаялся искренне.

– Хорошо, если так. Спасибо.

– Тебе спасибо, добрый человек.

– Хватит благодарностей, спать давай уже, – оборвал его предводитель слепцов.

Афанасий не стал спорить, тем более устал как лошадь. Он подложил под голову кулак и тут же заснул, хотя и не думал, что удастся после такого потрясения.

Проснулись слепые и правда затемно, когда солнце еще даже не начало окрашивать восток розовым. Тихо копошась, они укладывали в мешки небогатые пожитки, приводили себя в порядок. Привыкшие к вечной тьме, действовали они на удивление споро и уверенно.

Купец, которому собирать было нечего, перевернулся на спину, вытянул ноги и, заложив под голову руки, стал разглядывать низко висящие звезды. Знакомые созвездия – Плеяды, Орион здесь были едва узнаваемы, Полярная звезда съехала к краю горизонта, а ковш Медведицы развернулся так, будто небесный хозяин повесил его на своей кухне за ручку.

– Что, уходим? – раздался над ухом горячий шепот муллы.

– Ага, сейчас вместе с ними со двора уйдем и поминай как звали, – тихо ответил Афанасий.

– Ловко мы их провели, – усмехнулся мулла.

Знал бы ты о нашем ночном разговоре с вожаком, в то время, как ты бока плющил да храпом исходил, подумал Афанасий, но ничего не сказал.

Наконец слепые собрались, построились привычным порядком и, миновав зал, из коего так и не выветрился чад, вышли на улицу.

Солнце как раз начало вставать, оно отбросило первые лучи на игольчатые минареты и покатую крышу дворца шахского наместника. За вожаком, ориентирующимся в узких, просыпающихся улицах, как зрячий, они направились в сторону городской площади, где уже наливался шумом городской базар. Оживали калачный, сытный, скобяной ряды. Торговцы открывали свои лавки, помощники раскладывали на прилавках убранный на ночь товар, зазывалы прочищали хриплые со сна голоса.

Выйдя на площадь, вожак созвал вокруг себя подопечных, при этом взмахнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. Афанасий понял. Ухватив сунувшегося было в круг муллу за рукав, потащил в сторону.

– Вы когда с ним сговориться успели? – спросил хорасанец удивленно, когда они отошли на достаточное расстояние.

– Было дело.

– А ищешь чего?

– Лавку алмазника.

– Да чего искать, вон целый ряд стоит, – ткнул пальцем мулла.

И верно, совсем недалеко начинался широкий ряд оружейных и ювелирных лавок, поначалу мелких, невзрачных шатров, но ближе к центру базара переходящих в целые дома, иные в два этажа.

– М-да, слона-то я и не приметил, – пробормотал Афанасий, почесывая бороду. – Однако пойдем, – и направился к самой роскошной лавке.

– А что мы там делать будем? Что можем им предложить? – догнал его мулла.

– Не боись, есть что предложить.

– Э, нет. Ты мне лучше сейчас расскажи, – уперся мулла.

– Да ты что? Думаешь, я тебя в рабство запродам, евнухом в гарем? – рассмеялся Афанасий, но, увидев растерянность на лице друга, смягчился. – Ладно слушай, – он оглянулся по сторонам, не греет ли ухо разносчик из ближайшей лавки, и продолжил: – Видел мешочки, что я на теле ношу?

– Да, видел. Помню, даже интересовался, что в них. Ты ответил, что земля родная. Ясно, обманываешь, но дальше выспрашивать не было смысла.

– Прав ты, – ответил Афанасий. – То не земля, то особый порошок, весьма пригодный в кузнечном деле. Денег стоит немалых. Вот и предложу часть его местным оружейных дел мастерам. Не бесплатно, естественно. А на вырученные деньги мы сможем до дома добраться.

– До какого?

– Вот чудак-человек! – всплеснул руками купец. – Ты до своего, я до своего, или до какого захотим.

– Думаешь, получится у тебя сторговаться? – спросил мулла, оглядывая лохмотья, болтающиеся на Афанасии, как вывешенные на просушку на древесном суку.

– Так купец я али как? Пойдем уж. Или, хочешь, тут где-нибудь подожди.

– Ну, нет, – мулла оглядел разношерстную, наполняющую рынок толпу. – И я с тобой.

– Ну, то-то, – самодовольно улыбнулся Афанасий.

Они прошли вдоль открывающихся лавок, удивленно вертя головами. Такого разнообразия и красоты ни мулле, ни даже видавшему виды Афанасию раньше зреть не приходилось. Оружие было все сплошь знакомое, не раз виденное в этих землях. Кривые хорасанские и персидские сабли. Прямые мечи из западных земель, со скругленными кончиками и игольчатыми остриями. Местные мечи и кинжалы с раздвоенными лезвиями. А вот рукояти к ним были удивительные. В них сверкали жемчуга и изумруды, адаманты и перламутр, золотая насечка и серебряные завитушки по гарде. Рядом ножны, изукрашенные камнями самоцветными. Подстать им шеломы, кольчуги, панцири, щиты, копья. Все это великолепие блистало и переливалось в лучах восходящего солнца, слепя глаза.