Чтение онлайн

— Понятно, что власти ты хочешь, — первым вышел из ступора Фил. — А могёшь?

— Могёт, — кивнул Сеня. — Он тихой сапой да фланговыми обходами в самый тяжелый период не дал заводу погасить печи. Ну, мы с Анькой чуток ему помогали, но командовал-то он. Его идеями питались.

— Ладно. А почему феодализм? — очнулась Натка.

— Многие государственные должности при сословном обществе — наследуемые. То есть существует возможность заранее проводить подготовку кандидата на любой пост. И этой надоевшей предвыборной шумихи куда как поменьше. Опять же жадность самих чиновников легче ограничить за счёт неких сложившихся традиций, касающихся размеров взяток.

В этот момент вошел солдат охраны и доложил:

— Господин Дуэрт просит аудиенции у Вашего Величества.

— Спасибо, Вран, — улыбнулся в ответ Император. — Проводи его в мой кабинет и вели подождать.

Сёма, тем временем, вывел на место украшавшей стену картины изображение из холла — там, под присмотром караульных перетаптывался хорошо одетый мужчина лет пятидесяти или чуть больше. Арсений ненадолго расслабился, видимо, заглядывая в разум визитёра.

— Кажется, у нас первый добровольно присоединившийся союзник, — сверкнул он глазами, вернувшись в себя. — Или служащий. Пойду разбираться.

— Сём? Пошли в посёлок. Горничная говорила, будто там есть местечко, где наливают доброе пиво. Очень хочется попробовать, — попросил Филипп, отодвигая чашечку.

— Ладно, ступайте, — ответила на это Наталья. — Но смотрите у меня, только по одной кружечке.

Ольга согласно кивнула и улыбнулась, прикоснувшись к своему уже вполне заметному животику.

— Я с вами, — поднялась из-за стола Анна. — Надо же начинать осваиваться с местными реалиями, в конце концов. Только переоденьтесь хотя бы в повседневную форму, а то перепугаете народ своим грозным видом.

— Гаштет! — так определил это заведение Филипп.

Просторный зал, уставленный столиками на четыре персоны, длинная стойка у внутренней стены. Бутылки на зеркальных стеллажах, краны, торчащие прямо из прилавка и широкие окна, впускающие свет с улицы. Местное светило уже заходило, но его лучи красиво отражались от редких облаков, создавая уютное вечернее настроение.

Двое мужиков в углу потягивали янтарную жидкость из высоких кружек толстого стекла, бармен приветливо махнул рукой и заторопился навстречу в своём белом переднике, похожем на полотенце.

— Вы впервые у нас, — одарил он ребят лучезарной улыбкой. — Устраивайтесь, где вам удобней. По кружечке? Как новичкам, по одной за счёт заведения. Какое предпочитаете?

— Такое, которое предпочитает большинство, — ухмыльнулся Фил. — И только одну кружку. А этим малолеткам налейте чего-нибудь безвредного.

Сёма и не подумал спорить, он отодвинул стул для Ани, помогая ей устраиваться за столиком.

— Почему гаштет? Было же написано, что бар? — спросила Аня.

— Сослуживец мой так называл подобные заведения. Он из Германии родом — там у них это слово в ходу.

— Немец, что ли?

— Нет. Русский. У него отец в ГСВГ служил. В группе советских войск в Германии.

— А-а, — Сёма чуть отодвинул корпус от стола, позволяя бармену поставить перед ним бокал жёлтой газировки, пахнущей чем-то цитрусовым.

— Этот друган мой забавную историю рассказывал, — продолжил Фил, отхлебнув хороший глоток. — Они-то жили в военном городке, где все разговаривают по-русски, а вокруг же Германия была со всех сторон. Так что приходилось им кое-что и по-немецки знать. И вот, как-то раз торопится он на станцию, сжимает в кулаке купюру и про себя репетирует фразу, которую скажет. Прибёг и говорит: «Цвай картен нах Берлин», — и подаёт бумажку в пятьдесят марок. А кассирша глянула на это и на чистом русском, да ещё и с нормальным магазинским выражением, отвечает: «Ой! А у меня сдачи нет».

— Это ты к чему? — скосила на него глаз Аня.

— Ну-у, так. Прикольно.

— А я думала, намекаешь, что немцы-то не ленились учить язык своих клиентов, а товарищ твой только, когда прижало, об этом вспомнил.

— Не, он больше всего радовался такому родному выражению лица этой немки. Говорит — точь-в-точь как у них на Псковщине. И не подзуживай — я уже вполне освоился с местной речью.

Так за разговорами допили то, что принёс бармен и попросили ещё. Но сами напитки выбрали другие.

— А что?! — ответил Филипп на укоризненный взгляд Анны. — Мне же велено не больше, чем по одной кружке. Так я и не больше, чем по одной каждого сорта. Это вот Угэйрское, а то Кострашковское было.

Тем временем народу в зале прибавилось — подтянулись местные жители обоего пола, многие заказывали и полный ужин, а не только выпивку. Чуть погодя появились и люди в форме — и свободных мест почти не осталось.

— Вы позволите к вам присоединиться, — один из военных с палочкой в левой руке спросил разрешения занять четвёртый стул рядом с их столиком.

— Да, пожалуйста, — кивнул Сёма.

Подошедшая официантка сноровисто поставила перед незнакомцем глубокую тарелку с чем-то похожим на плов, бутылку вина и фужер.

— А вы не из нашего корпуса, — заметил этот мужчина и принялся за еду.

— Э-э… Да. Наверное, — кивнул Фил. — Мы вообще не из корпуса. Отдельная рота.

— Простите, я имел в виду лечебный корпус реабилитационного центра.

— Так вы что, сбежали из больницы после отбоя? — сообразила Аня.

— Ну да. В это заведение ходят, в основном, местные работники сферы обслуживания, а персонал больницы сюда не заглядывает. Они предпочитают кафе поближе к госпиталю. Ну а нам, истомлённым бесконечными процедурами и лечебной диетой, приходится оттягиваться тут. Вы разве не такие же?

— Мы не на излечении. Служим Его Величеству и пребываем в добром здравии, — Сёма решил сразу внести полную ясность.

— Ха! Поговаривали, будто здесь, на Лазурной Лагуне восстановлена монархия, — воскликнул незнакомец. — Вы, сударыня, — обратился он к Ане, — тоже причастны к этому?

— Причастна, — созналась девушка и наморщила носик — тема явно показалась ей неудачной. — А вас где ранили?

— Под Ментиной. Наши позиции накрыли ракетным ударом. Знаете, это было чистым безумием надеяться остановить напичканные боевой техникой войска, сидя в окопах с одним только стрелковым оружием.