Чтение онлайн

Было жарко; хотелось посидеть под кипарисом или поплескаться в ручье.

Ручей прыгал в ущелье по камням и будто звал: „Я жду не дождусь! Идите сюда!“ Но все на дороге работали, никто не лежал под кипарисом и не убегал в ущелье к ручью.

Маруся тоже круг за кругом укладывала белые камни, прижимая их к земле как можно крепче. А солнце сияло и жгло и без того горячую дорогу.

— Шабаш! — крикнул отец, и сразу остановился тяжёлый каток, который гладил на дороге горячий асфальт.

К старому корявому дереву прислонились лопаты, и рабочие спустились в ущелье к ручью умываться.

Марусина мама расстелила прямо на траве брезент и стала резать хлеб большими ломтями. Потом открыла бидон, и из него поднялся вкусный пар.

— Контроль! Контроль! — крикнул кто-то из рабочих, и все засмеялись.

Около расстеленного брезента невесть откуда появился смешной пёс, только совсем не рыжий.

Лохматый Контроль лакал борщ из консервной банки. Ему достались все кости и корки. Он был очень доволен.

А Маруся чуть не плакала. Контроль был серый. Если бы его вымыть, он, может быть, стал бы белым. Но ни одного чёрного пятна на нём не было.

— Что же ты не ешь? — спросил Марусю отец.

Маруся проглотила первую ложку борща, за первой — вторую. Ложка за ложкой, а потом попросила добавки.

— Вот молодчина, — похвалил её отец.

Контроль после обеда сразу убежал, но Марусе уже было всё равно. Это был не Букет.

Вот и этот, который лежит на песке и смотрит на бухту Барахту, тоже не Букет, хотя и рыжий.

— Ну, старик, нам пора домой! — сказал художник.

Фома нехотя поднялся. Художник сложил кисти, закрыл ящик с красками, взял свою картину и пошёл вверх по тропе.

Фома плёлся за хозяином, а Маруся осталась внизу.

— Если я постучу в дверь этого дома, мне дадут напиться воды? — крикнул сверху художник.

— Нет, — ответила Маруся, — там никого нет. Я сейчас приду.

— Хорошо.

Художник остановился, поглядел на глицинию и, усевшись на пороге, снова открыл свой ящик с красками.

Когда Маруся, взобравшись по тропе, подошла к нему, в раскрытой тетради, которую художник держал на коленях, цвела глициния.

— Вы всё-всё можете нарисовать? — спросила Маруся.

— Всё, — ответил художник. — И я очень хочу нарисовать тебя.

— А собаку?

И Маруся рассказала ему, что у мальчика Вальки, который раньше жил в этом доме, была собака Букет. Букет пропал. Валька не может без него жить. А она его до сих пор не нашла.

— Как же тебе помочь? — спросил художник.

— Не знаю.

Когда художник с Фомкой ушли, Маруся опять сбежала к морю. Она взобралась на большой камень и увидела, что большая скала правда похожа на сломанный меч, а волны достают брызгами до его рукоятки.

Очень жарко, целыми днями печёт солнце, ветер метёт по дорогам белую пыль.

Всё дальше и дальше в горы уходит дорога, которую строят Марусины родители. Они возвращаются домой уже вечером. И сразу бегут к морю купаться.

— Пекло! — говорит отец. — Я сгорел!

Он трёт мелкой галькой грудь, ноги и с разбегу кидается на волну. Плавает он легко и быстро. А мама плещется вместе с Марусей у берега.

— Была бы у тебя подружка, было бы веселее, — говорит мама.

— А мне не скучно. Мы с Бакаевым рисовали медузу! — хвастает Маруся.

Бакаев — это тот самый художник, у которого собака Фома. Он приходит теперь на берег каждый день, утром — рисовать, а вечером — есть кулеш, который Марусина мама варит на настоящей печке прямо в саду.

Совсем стемнело; с моря запахло водорослями и рыбой. Пора уже ужинать, а Бакаева нет. Маруся стоит у калитки и ждёт, когда на тёмной дороге послышатся его шаги.

— Может, он загулял? — говорит Марусин папа.

— Иди, дочка! — зовет мать и разливает кулеш по мискам.

Маруся садится за стол и молча берёт ложку. Неужели Бакаев про неё забыл?

— Ешь! — говорит отец. — Завтра объявится.

На другой день было ещё очень рано и Маруся спала, когда Бакаев пришёл и сел на пороге. У него не было с собой ни красок, ни подрамника.

— Я уже давно сижу и жду тебя, — сказал он Марусе. — Ты знаешь, я, кажется, нашёл Валькину собаку.

Маруся надела тапочки. Она не стала пить молоко, взяла в руки мохнатый персик, и они пошли.

— А ты дойдёшь? — спросил Бакаев Марусю. — Это далеко, за кипарисовым лесом.

— Дойду, я умею ходить далеко.

Марусе хотелось скорее увидеть собаку. Может быть, это и правда Валькин Букет. А вдруг Бакаев ошибся?

Дорога круто свернула и стала подниматься вверх, а потом повела их по ущелью. На солнечном склоне Маруся увидела дом и сад, окружённый колючей изгородью из шиповника. Они подошли ближе. Посреди изгороди были врыты два столба, а на столбах висела калитка. Прямо на калитке была нарисована собачья голова и под ней надпись: „Злая собака!“

— Пойдём обратно, — зашептала Маруся. — Это не Букет: Валька говорил, что он не кусается.