Чтение онлайн

Входит Луиза с подносом, на котором лежат десятки телеграмм.

Луиза. Телеграммы! Со всего света!

Вивиан (вскрывает одну из телеграмм). «Потрясен известием, примите мое искреннее сочувствие. Вильям Бат». Кто это такой?

Луиза. Английский писатель, он сделал пьесу по роману мсье Стефана.

Вивиан (читает следующую телеграмму). «Примите мое глубокое соболезнование. Жан Плювье». Это его издатель.

Людовик. Ну, этот Плювье, конечно, весьма сожалеет о том, что Стефан больше не будет писать.

Вивиан (читает). «Все потрясены. Искренние соболезнования. Мадам Рене»… «Ошеломлены непоправимой утратой. Железнодорожная библиотека Франции»… «Французская литература в трауре. Примите наше сердечное соболезнование. Секретариат Министерства культуры»…

Они продолжают читать телеграммы, и это звучит как заупокойная литания. Внезапно раздается чиханье.

Луиза (находящаяся ближе всех к двери спальни, обернувшись, машинально говорит). Будьте здоровы, мсье!

Легкое движение среди присутствующих. И снова раздается чиханье из комнаты покойного, на этот раз очень громкое. Все потрясены и застывают в ужасе.

Та же декорация. На сцене – Людовик. У него ошеломленный вид. Взор его прикован к двери спальни Стефана. Луиза быстро проходит через кабинет. Она совершенно обезумела. В руках у нее кастрюля с горячей водой. Входит в спальню и плотно закрывает за собой дверь.

Людовик встает и начинает ходить по комнате, нервно затягиваясь сигаретой.

Вивиан выходит из спальни Стефана с какой-то бумагой в руках. В кабинет входит Люси с грелкой в руках и останавливает ее.

Люси. Что происходит?

Вивиан (показывая рецепт). Профессор послал меня в аптеку.

Люси. В аптеку? Значит, действительно есть надежда?

Вивиан. Безусловно!

Люси. Это же чудесно! (Уходит в спальню.)

Вивиан собирается уходить, но ее останавливает Людовик.

Людовик. Вивиан! Это невозможно! Это нам просто снится!

Вивиан. Профессор говорит, что лицо слегка порозовело и зрачок реагирует на свет.

Людовик. А что значит, когда зрачок реагирует на свет?

Вивиан. По-видимому, что-то значит.

Людовик. Я лично в это не верю. Когда человек умер, он мертв. Иначе – до чего мы дойдем! Мы же видели собственными глазами, что он лежал окоченевший, на лице восковая бледность, холодный…

Вивиан. Но он же чихнул!

Людовик. У нас нет доказательств, что это именно он чихнул! Может быть, кошка!

Вивиан. В этом доме никогда не было кошек.

Людовик. Раз это не кошка, значит, в стенной шкаф спрятался грабитель, он и чихнул.

Вивиан. Что вы говорите, Людовик! Профессор сейчас делает ему укол для поддержания сердечной деятельности.

Людовик. Но ведь профессор сам выдал свидетельство о смерти! Похоронное бюро официально объявило о том, что Стефан Буасьер скончался четырнадцатого августа тысяча девятьсот семьдесят пятого года. Это мне не приснилось. Я держал в руках документ. Я его читал: скончался и прочее. Я читал его! Что вы на это скажете?

Вивиан. Каждый человек может ошибаться! (Выходит.)

Людовик (ошеломлен). Ну уж нет! Никто не имеет права! Бывают обстоятельства, когда никто не имеет права!

Взволнованная Люси выходит из спальни.

Люси. Его сердце снова бьется, слабо, но очень четко. Профессор дал мне послушать. Тик… Так… Тик… Так…

Людовик. Это тикают его часы!

Люси. У него появился пульс!

Людовик. Ну и что это доказывает? У мертвеца бьется сердце! Вот и все! Такое уже бывало! Нечего фантазировать!

Люси. Я была так несчастна, что мы поссорились перед его смертью. Теперь я смогу попросить у него прощения.

Людовик. Ты теряешь голову. Только послушайте! Сердце бьется, зрачок… В конце концов, твой отец не Иисус Христос, чтоб воскреснуть!

Люси. Это чудо природы!

Людовик. Нет, издевательство природы! А что об этом думает великий профессор Гаррон?

Люси. Он еще не высказался окончательно.

Людовик. Понятно! Хорошенькие дела, наверное, творятся в его клинике при такой диагностике.

Люси. Удивительно, Людовик! Можно подумать, что воскресение папы тебя раздражает.

Людовик. Меня? Раздражает? Я просто уничтожен.

Люси. Уничтожен? Но почему?

Людовик. Потому что если твой отец устроил нам… как бы это сказать… мнимый уход из жизни, мы снова на краю пропасти.

Люси. Но почему же?

Людовик (раздраженно). Почему? Просто черный юмор! Послушай, Люси! Если сведения, поступающие из той комнаты, верны, то в понедельник я буду ночевать в тюрьме.

Люси. Что ты выдумываешь?

Людовик. Это жестокая правда!

Люси. Но ведь Марешаль обещал дать тебе деньги?!

Людовик. Когда он узнает, что Стефан ожил, он не даст мне даже на билет в метро.

Люси. Но почему?

Людовик. Потому что раз твой отец жив, он сам располагает своим состоянием как ему заблагорассудится. Может спустить все в казино или пожертвовать монастырю, или просто отдать бедным. Марешаль никогда не был игроком. Он согласился одолжить мне эти деньги только потому, что уверен в своей выгоде. Раз твой отец жив, ты не получаешь наследства. Нет наследства, нет и гарантии, значит, не будет и денег в понедельник на столе судьи Бонне. У нас снова все опишут – и квартиру, и твои драгоценности, и все остальное.