Чтение онлайн

— Приветствую вас, Анна.

Он поклонился мне и подал руку, усадил на обитый бархатом стул рядом с Ричардом. Я едва не свалилась с этого стула, но уселась, ругаясь под нос, подобрала все юбки. Ричард прошептал на ухо:

— Боги, ты прекрасна.

— Спасибо… — искренне засмущалась я, не ожидая услышать от своего ехидного друга такой искренности.

Да он и сам очень даже. Правда, одет по-обычному, будто отправлялся в дорогу.

Король говорил заученные слова, и речь его усилила магия, чтобы слышал каждый без исключения. Красивые слова сплетались в витиеватые предложения, поэтому я быстро забылась, не улавливая весь высокопарный смысл сказанных фраз. А люди внимали. Сколько же их собралось? Несколько тысяч, не меньше. Дети, женщины, мужчины, старики.

Церемония затягивалась. Наконец, очередь дошла до меня.

— Анна, вам слово, — Харот склонился в полупоклоне.

Я от ужаса приоткрыла рот и округлила глаза, оборачиваясь к ехидно улыбающемуся Ричарду. Подошла к краю балкона и чуть не растолкала всех вокруг огромной юбкой. Ричард галантно подал руку, помогая дойти.

— Скажи хоть что-нибудь, — щекоча ухо, прошептал он. — Скажи, что ты рада присутствовать на этой церемонии.

— Я очень рада присутствовать на церемонии, — проблеяла я.

— Для тебя великая честь принимать поздравления из уст короля.

— Это великая честь — принимать поздравления от самого короля Харота Первого.

— И ты рада, что всё закончилось, — продолжил Ричард, всё ещё не отпускающий меня от себя. — Риша, не шатайся, пожалуйста. Я тебя не удержу, если ты сиганешь с балкона.

— Я рада… Ой, извини. Я, кажется, отдавила тебе ногу.

В итоге прихрамывающий Ричард усадил меня обратно, повернулся к толпе и прекрасно поставленным, очаровательно хрипловатым голосом восхвалял Кристань, меня, короля. Он говорил как дышал — правильно и ровно. И ему, я чувствовала, верили.

Вскоре церемония переросла в пышное застолье. Простым гражданам выдали по рюмке настойки за здоровье спасителей и нескольку монет. В итоге все были счастливы. Кроме меня. Я устала от внимания и сбежала, пока Харот отвлекся на разговор с кем-то без сомнения важным.

Осень украсила деревья гирляндами из разноцветных листьев. Ранняя, но подступающая, она стелилась туманами по земле и капала с неба дождем. Я сидела в парке, вороша носком туфельки опавшую листву. Обнаженные руки и ноги замерзли, но я не двигалась — слишком нравилось уединение. Набирала в руку желтый листьев, смешивала их с бордовыми и салатовыми, крутила букет. Неожиданно плечи укрыла теплая после чьего-то тела куртка. Ричард присел на край скамейки.

— Тебя потеряли, спасительница.

— Не глумись, спаситель. Как тебе церемония?

— Много слов, лишенных всякого смысла. Непривычно, — Ричард скорчил недовольную мину.

— Но зато теперь мы можем спокойно зажить в этом городе. Никаких больше дорог и непогоды! Представляешь? — Я мечтательно улыбнулась.

— К тому же тучами налетят женихи. Только успевай отбиваться от них.

— С чего ты взял?

Он поднялся и дошел до ближайшего дерева, совершенно неизвестного мне вида, с ветви которого сорвал золотистый лист. Вручил тот мне в букет. И только тогда ответил:

— Харот наградил тебя столь притягательными комплиментами, что за счастье быть супругом спасительницы станут бороться лучшие. Будь уверена. Я рад лишь тому, что не увижу этих боев. А то ещё задавят ненароком, — он фыркнул.

— Почему не увидишь?

В груди кольнуло.

— Анна, я не останусь здесь. Моя родная страна вновь открыта, и я хочу воссоединиться с сородичами. Им нужно восстанавливаться, они потеряли много ресурсов, как людских, так и иных.

— Ты навсегда уедешь, — без эмоций подытожила я. — А как же Маделин?

— Они жила без меня столько лет, переживет и теперь. Захочет — приедет в гости.

— Возьмешь меня с собой? — пролепетала в тщетной надежде на чудо.

— Нет. Живи спокойно. Без долгих дорог и непогоды, — передразнил он, но не посмотрел на меня.

— И мы больше никогда не увидимся?

— Почему? Я буду тебе писать и как-нибудь навещу или ты приедешь ко мне, но попозже. Мы ведь останемся друзьями?

— Да… Мы друзья, — тихо прошептала я.

А потом он просто взял и ушел. Листья из букета пали к ногам. Их мгновенно разнес ветер. Куртка, пахнущая Ричардом, до сих пор укрывала мои плечи, но не могла спасти от холода внутри. Я долго сидела на скамейке и когда окончательно замерла, направилась к себе в комнату.

Пасмурным днем, в котором осень граничила с подступившей зимой, мы с Маделин провожали Ричарда. Старушка рыдала, утирая слезы шалью, а я хмуро смотрела сквозь Ричарда, не представляя, каким образом проживу без него. Я слишком привыкла к язвительности, насмешкам и чертовски красивым глазам. Без Ричарда жизнь потускнеет. Но я обещала себе пережить расставание. Главное — не разреветься.

Ричард бегло попрощался со мной, прижав напоследок к груди, поцеловал Маделин в щеку, запрыгнул на вороного мускулистого коня, отданного самим Харотом из королевских конюшен, и поскакал. Я заворожено смотрела вслед удаляющейся фигуре. Он обучен верховой езде. Он, черт возьми, умеет всё на свете!

— Не переживайте, Ричард просто спешит к себе домой, — попыталась я утешить Маделин, которая громко всхлипнула.

— Нет. Он бежит от чего-то, что осталось здесь.

Она махнула рукой и, попрощавшись со мной, ушла. Обычная сгорбленная старушка с дикой печалью во взгляде, вновь потерявшая внука.

А я долго всматривалась в горизонт.

Он просто сбежал. Мы столько общались, мы обсудили всё. Кроме единственного касания губ в тот жуткий час, когда не оставалось надежды на чудо. Да только соображали ли мы на пороге смерти о значении какого-то поцелуя? Он был просто потому, что должен был быть. И неудивительно, что для Ричарда то мгновение не значило ровным счетом ничего. А для меня?

Я выдохнула. У меня есть многие часы одиночества для размышлений над прошлым, настоящим и будущим.

Почему мне так спокойно в этом мире, почему я так запросто сбежала из того? Ведь в этом тоже есть особый смысл. Или нет?

Многое уже никогда не станет прежним, с некоторыми вещами придется свыкнуться, что-то другое — навсегда забыть, а кого-то — потерять. Окончание в последней главе моей истории было поставлено, но то не было точкой. Скорее многоточие, неопределенное, неизвестное, тягучее. Моё…