Чтение онлайн

— Нет, Василь Петрович. Во-первых, это длинная история, а, во-вторых, я привык обходиться без револьвера. Он мне только карман будет оттягивать.

— Ну, как хочешь. Запасную машинку я, на всякий случай, захвачу. А ты готовься. Ясно-понятно?

— Понятно…

Ужинающих в столовой Дома крестьянина [4] села Дубовского было мало и они не обратили почти никакого внимания на вошедших сюда двух новых посетителей, по внешнему виду «товарищей из города». Только несколько недружелюбных взглядов проводили их от двери до столика.

На вошедших были мятые кепки и ватные куртки, из-под которых виднелись, так называемые, рубашки-толстовки с матерчатыми поясками, а под мышкой у каждого торчал брезентовый портфель.

Так обычно одеваются в сельских районах городские представители всевозможных мелких заготовительных организаций. И таких горожан, жадной саранчей набрасывающихся на скудные остатки плодов крестьянского труда, уцелевшие после государственных поставок, жители подсоветских сел и деревень весьма недолюбливают.

— Ну, Шура, чем будем кормиться? Своим? — спросил старший из портфеленосцев у младшего, садясь за накрытый грязной и липкой клеенкой столик на ветхую скамейку, закачавшуюся с угрожающим скрипом.

— Что вы, Василь Петрович? — вполголоса возразил младший. — Сразу хотите нам здесь рекламу создать? На ваши закуски из закрытого распределителя все Дубовское смотреть сбежится. Не думаю, чтобы нам это было выгодно.

— Ты прав. Придется попробовать домокрестьянскую стряпню, — со вздохом согласился старший и подозвал лениво проходившего мимо парня с мокрой тряпкой в руках вместо салфетки:

— Эй, товарищ подавальщик!

— Чичас, — откликнулся тот, даже не взглянув в сторону позвавшего его и нырнул за досчатую перегородку в кухню.

Прошло четверть часа. Парень с тряпкой не появлялся. Дохватов начал возмущаться:

— Безобразие! Куда его черти занесли? Сколько же можно ждать?

— Не волнуйтесь, Василь Петрович, а лучше наблюдайте окружающую обстановку, — успокоительно сказал Холмин.

— Да, что тут наблюдать? Грязно, холодно и погано, как в любой столовке домокрестьянской ночлежки…

Через полчаса парень, наконец, появился, но к их столу соизволил подойти лишь после того, как Дохватов вторично позвал его.

— Вам чего, граждане? — спросил парень и, не глядя на них, лениво стал вытирать мокрой тряпкой настольную клеенку.

— А что у вас есть? — осведомился Дохватов.

— Борщ, каклеты и каша.

— Еще что?

— Так это ж полный ужинный камплект. Чего ж вам еще?

— Борщ с мясом? — спросил Холмин и получил не совсем вежливый, но обстоятельный ответ:

— Откуда? От сырости? У нас мясной борщ бывает токо по большим пролетарским праздникам.

— По каким? — поинтересовался Дохватов.

— В день 1 мая и на Октябрьскую революцию.

— Может быть, котлеты мясные? — со слабой надеждой в голосе спросил Холмин.

— Картофельные! — сразу разбил его надежду парень с тряпкой.

— Жаль. А каша какая?

— Ячменная.

— С остюками?

— Есть, конечно, и остюки. Поскольку очистка крупы не особо качественная. Но жевать можно. Ежели не торопясь.

— Ясно-понятно, — сказал Дохватов. — Тащите нам все это. Попробуем… Как с выпивкой?

— Водка и вино всегда имеются.

— Вино-то, надеюсь, виноградное?

— Плодо-овощное.

— Какое?! — воскликнул удивленный Холмин.

— Союзвинплодовощ его знает, какое оно. Вроде из фруктов с овощами. Пьющие не обижаются. В голову ударяет… Принесть бутылку?

Дохватов протестующе замахал на него руками.

— Давайте не надо. Еще отравимся.

— Мы людей не травим, — обиженно пробурчал парень, отходя от стола.

— Принесите нам две стопки водки по сто грамм, — крикнул вслед ему Дохватов.

Прошло еще не меньше четверти часа, прежде чем парень принес две тарелки бурого, подозрительного на вид борща. Тарелки были полные, и в каждой из них он купал большие пальцы своих рук. Дохватова передернуло.

— Вы, товарищ подавальщик, в каждой тарелке свои пальцы моете? — свистящим полушепотом спросил он.

— Как мою? — не понял тот.

— А вот так, как сейчас.

— Граждане! Ну, чего вы из меня жилы тянете? У нас не ресторан. Подносов нету. Надо-ж понимать, — заныл парень, ставя тарелки на стол.

— Давайте не будем хамить! — оборвал его Дохватов.

Парень на секунду опешил, но потом его круглая, веснущатая физиономия побагровела, белобрысые брови двумя дугами поднялись вверх, такие же белобрысые ресницы заморгали и он начал орать:

— Что?! Как вы сказали? А ну, повторите! Да я вас привлеку к ответственности за оскорбление личности при исполнении служебных обязанностев. А ну, повторите!

— Заткнись, ты, суслик! Чтоб тебя побрали бродячие мертвецы, — зло вырвалось у Дохватова.

Холмин предостерегающе схватил его за рукав.

— Василь Петрович!

Но было уже поздно. На физиономии парня изобразился панический ужас, и он, как ужаленный, отскочил от стола, смахнув с него тарелку с борщем. Бурая жижа лужей разлилась по полу. С минуту простояв столбом, парень кое-как пришел в себя и заговорил плачущим голосом, ища поддержки у сидящих за соседними столиками. При этом он усиленно напирал на окончания слов, приставляя к ним мягкий знак:

— Товарищи! Граждане! Что же это такое делается? Приходють. Требують мяса. Плодоовощное не пьють. Обзывають сусликом. И пужають. Бродячими мертвецами пужають. Это что же, я вас спрашиваю?