Бро
Шрифт:
Из кухни выглянула Маринка — теперь она здесь хозяйка. Алена нынче обживает новую квартиру в Дровне.
— Ты слышал? — беспокойно спросила жена. — Только что…
— Про хронокоррекцию? — я размотал шарф, и забросил его на полку.
— Да, да! — обрадовалась Маришка. — Ох… Хорошо как… А то я уже испугалась! Глюки, думаю, что ли?
Я пошел ее обнимать.
— Ну, наверное, устаканился Гомеостазис Мироздания!
— Наверное… — девушка приникла ко мне. — Тик…
— М-м?
— Я беременна…
Чуток отстранившись, оглядел тревожное, одновременно испуганное и смущенное, но такое родное лицо.
— Девочка будет? — ляпнул я.
— Рано еще знать! — засмеялась Марина.
— А, ну да… Просто я девочек люблю. Вот тебя, например.
— А я люблю одного мальчика, большого уже…
Жена прижалась ко мне, я рассеянно гладил ее отросшие волосы, и думал, что уж моей-то раскрасавице точно пойдет «сэссун».
ЭПИЛОГ
Пятница, 8 июля 2022 года. День
Москва, улица Горького
В просторных комнатах стыла тишина. Мягкими, невесомыми лапами она ступала по старинной, вычурной мебели, спрыгивала на паркет, гуляя под большим овальным столом, застеленным белоснежной камчатной скатертью, или витала под высокими потолками.
Я прошаркал к балконной двери, и приоткрыл ее. Сегодня не слишком жарко. Пусть хоть вопли детворы спугнут безмолвие огромной квартиры.
Маринка ворчит иногда, шумно ей, видите ли. А мне нормально. У нас и спальни, и зал во двор выходят, только кухня на улицу глядит. Шумно…
Было шумно, усмехнулся я. Когда тут Юлька бегала, осваивая новую жилплощадь. Затем подружек к себе водила. А после баба Марина внучку нянчила. Ух, как та закричит, бывало, чуть что не по ней! Мелочь голосистая…
Мне вздохнулось.
Наташка с самых майских не заглядывала. Всё работа, работа, работа… Маринка не выдержала в июне, сама съездила в Ленинград. Правнучек проведать. Говорит, как накинулись на нее все трое: «Малина, Малина плиехала!»
Лизаветке шесть уже, а онавсе еще «р» не выговаривает. Надо к логопеду ребенка сводить, а родителям всё некогда. Работа, работа, работа…
«Ой, а сам-то?» — усмехнулся я. Еле уступил дорогу молодым, старый пень…
А глаза опять метнулись на часы. Всё… «Красная стрела» проехала Калинин. Наташка сошла, а я дальше поехал…
Усмешка искривила мои губы. Ох, до чего ж мне хотелось глянуть на себя самого, молодого и дурного! Но нельзя.
Марина убеждала меня, что посмотреть на двойника, в принципе, можно, ничего серьезного не случится. Но нет, лучше не стоит. Практика показала, что время — штука хрупкая…
А мне теперь весь день майся! Я уже с трудом помню, где же меня носило тогда, «командированного в будущее». Скорей бы всё кончилось…
Вечером «Я-молодой» уеду, а «Я-старый» останусь.
Ерунду говорят, будто деды, вроде меня, устают от жизни. Брешут. Чем меньше времени в запасе, тем оно ценней. Только вот, когда тебе стукнуло восемьдесят три, возможности скукоживаются будто.
Не отправится мерзкий старикашка в турпоход по карельским лесам. И не станет тягать такелаж на прогулочной яхте. Не сдюжит.
Я хрипло рассмеялся, припомнив, как ждал прямую трансляцию со старта ТМК «Гагарин». И вот, на тебе — пропустил!
А всё он… То есть, я. Не этот, тот…
— Включись! — скомандовал, осторожно присаживаясь на диван. О-хо-хо… Радикулит замучил.
Черный экран, вписавшийся на мраморную полку купеческого серванта, выдал тот же кромешный цвет, только усеянный брызгами звезд. Фермы космического корабля ослепительно блестели, отражая Солнце. Именно так, с большой буквы. Там — космос.
Несерьезные вспышки плазменных двигателей потихоньку-полегоньку разгоняли ТМК.
— На борту корабля — два посадочных модуля, — с выражением заговорил диктор. — Оба исследуют каньон Маринер, в том числе используя марсоходы-краулеры. Основать долговременную базу планируется во время второй экспедиции к Красной планете, а пока необходимо выбрать подходящее место. Планетологи голосуют за местность в той части каньона, что соседствует с Лабиринтом Ночи и вулканом Олимп…
Я лишь головой покачал. Марс… Бож-же мой…
Мы, недавно совсем, ахали, восхищаясь обитаемой станцией на лунном полюсе, а тут — Маринер, Никс Олимпика… И как тут помирать? Сейчас только и жить!
Зазвонил радиофон. Кряхтя, я дотянулся до него. Марлен, кто же еще…
— Алло! — грянул голос бро. — Сидишь? Ждешь?
— Жду, — буркнул я. — Чувствую себя по-дурацки!
— Хе-хе… А я тебе говорил, приезжай к нам! Аленка уже соскучилась…
Мне привиделась другая Аленка — та, что требовала ласки в далеком шестьдесят седьмом, когда меня первый раз втиснуло в бро…
— Что я у вас забыл? — забрюзжал старый Я. — Развели детсад…
Марлен захохотал.
— Ладно, старикашка! Звони, если что.
— Сам такой…
Я отмахнулся от телика, и тот огорченно выключился. Но уже щелкал ключ в замке…
— Ты дома?
Удивительно, но Маринкин голос совершенно не изменился.
— Дома…
Потяжелела моя девочка, постарела… И талия ушла, а ножки нынче выбирают неизящные, зато удобные туфли без каблучков… Лишь седые волосы она упрямо красит в блонд. Вот же ж…