Чтение онлайн

— Понятно.

Сдачу я так и держал в ладони, поэтому легко расстался с полтинником.

— Слушаю.

— Меня интересует история СССР, — медленно и осторожно выговорил я. — М-м… Начиная с тыща девятьсот шестьдесят седьмого.

— Вывести на экран с озвучкой? — деловито осведомилась Алиса.

— Да, пожалуйста. И… — я суматошно порылся в сумке, вытягивая лэптоп. — А можно заодно и сюда скачать?

— Услуга будет стоить двадцать копеек.

Монета канула в щель.

— Положите ваше устройство на столик, и включите.

Я опустил планшет на плавно откинувшуюся панель.

— Спасибо, я сконнектилась. С чего начать?

— С событий в Чехословакии осенью шестьдесят седьмого! — затараторил я.

— Принято.

На экране замельтешила старая хроника — толпы на улицах Праги, орущие рты, сжатые кулаки…

— В сентябре одна тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года ситуация в Чехословакии резко осложнилась, — взяла Алиса лекторский тон. — Прервалась длительная подготовка к антисоветским выступлениям, а каналы западных спецслужб, по которым заговорщики получали оружие и деньги, оказались перекрыты. Общепризнанной версии тогдашних событий не выработано, но многие историки связывают их с деятельностью так называемой группы «Мокрецы». Известные аналитики утверждают, что члены группы, занимавшие коммунистические и прокремлевские позиции, покинули СССР, чтобы оказать противодействие чехословацкой оппозиции и ее вооруженному подполью. Утверждается, что якобы «Мокрецы», в период с начала августа по середину сентября ликвидировали более двадцати или тридцати заговорщиков, лидеров буржуазной контрреволюции — Дубчека, Рихту, Шика, Свитака и других. Эти акции «Мокрецов» спровоцировали оппозицию — на улицы вышли боевики, начались погромы, грабежи и убийства.

Наведением порядка занялся тандем Антонина Новотного и Людвика Свободы. Однако сил Народной милиции и Службы госбезопасности не хватало. И тогда Свобода обратился к СССР. Буквально на другой день аэродром «Рузине» в Праге принимал «Антеи» — это высаживались бойцы 7-й воздушно-десантной дивизии и оперативники КГБ. Затем из Польши, ГДР и Венгрии в ЧССР были введены группировки войск Варшавского договора. Натерпевшиеся беспредела, чехи и словаки встречали советские танки цветами. В течении недели беспорядки в Праге, Брно, Братиславе, Пльзене были прекращены. Боевиков и мародеров, которых западная пресса упорно называла борцами за свободу, расстреливала на месте. Как отмечал в своих мемуарах Леонид Брежнев, события «Пражской осени» послужили мощным стимулом для ускоренного формирования общего рынка социалистических стран и создания собственной финансовой системы. Превращение советского рубля в единую валюту всего мирового социалистического содружества позволило не только потягаться с финансовыми гигантами Запада, но и выйти на большие региональные рынки Латинской Америки, Африки, Юго-Восточной Азии с согласованной, внушительной, а главное реалистичной экономической программой. А это позволило СССР и в политическом пространстве действовать намного увереннее…

Продолжать? Скачивание завершено.

— Спасибо, — вздрогнул я, мысленно унесшись в заоблачные дали. — Алиса, а что известно о группе «Мокрецы»?

— Ничего. Предполагается, что группа обладала так называемым послезнанием, которым дозированно делилась с целым рядом представителей интеллигенции и политических деятелей СССР. Со времени «Пражской осени» о группе ничего не слышно. Предполагается, что ее члены погибли в боестолкновениях.

Мне стало неуютно.

— Алиса… — затянул я. — А можно получить информацию об отдельном человеке?

— Спрашивайте.

— Игнат Евгеньевич Вагин, журналист.

Мурашки прошли по телу — с экрана глянул я сам, только постаревший, седой… Ну, хоть не лысый. И пуза нет.

— Игнат Евгеньевич Вагин, спецкорр, — с выражением вещала Алиса. — В восьмидесятых и девяностых годах занимал должность главреда «Комсомольской правды», затем руководил Центральным телевидением. В настоящее время находится на пенсии. Проживает в городе Москве.

— Супруга Вагина… — голос меня подвел, осипнув.

— Марина Вагина, доктор физико-математических наук, профессор МГУ. Автор многих научных работ, в том числе в области хронофизики и физики пространства.

Я выдохнул, беспричинно улыбаясь — Маришка на экране выглядела восхитительно даже в возрасте за семьдесят. Спереди хоть и пенсионерка, зато сзади — пионерка…

— Марлен Денисович Осокин, — вытолкнули мои губы.

— Журналист, член КПСС с тысячи девятьсот шестьдесят восьмого года. Первый секретарь Приозерненского горкома партии. Первый секретарь Дровненского райкома. Первый секретарь Липецкого обкома. Секретарь ЦК КПСС, кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС. Член Политбюро…

Мелькали фотки — Марлен с Брежневым в Крыму, оба в рубашках с коротким рукавом, и в солнцезащитных очках… Шелепин подписывает некий важный документ за одним столом с Рейганом, а за спиной «Железного Шурика» мягко улыбается Марик… Марлен и Алена, оба седые, прогуливаются по аллее среди сосен…

— …В настоящее время находится на пенсии. Вместе с женой, детьми и внуками проживает на госдаче «Заречье-6». Еще запросы будут? Лимит вашего времени истекает.

— У меня всё, спасибо!

— Пожалуйста. Не забудьте ваше устройство! До свидания, была рада вам помочь…

Неловко поклонившись экрану, я подхватил планшет, и вывалился на проспект. Мысли и эмоции настолько одолевали, что голова моя малость одурела.

«В Москву! — мелькало в ней. — В Москву! А потом — в Приозерный! Только бы не встретить самого себя, а то еще один поток забулькает…»

К площади Восстания я вышел с твердым ощущением, что угодил в будущее не зря. И что это вовсе не природная аномалия.

Меня вели. Осторожно, уважительно, рассчитывая на мои совесть и ум. Может быть, те самые «врачи» в ртутно-блестящих одеяниях, что смутили маму Марлена? Да кто ж их знает…

Главное, я истово верил в это, мне очень хотелось верить, что всё неспроста. А значит, я обязательно вернусь к своим. Пусть узнают, что все наши страхи, тревоги, боли — не зря! Что мы обязательно победим. И заживем, как люди…

Глава 12.

Пятница, 8 июля 2022 года. День

Около границы Новгородской и Калининской областей

Суперэкспресс «Красная стрела» шуршал и слегка покачивался. Цифры на зеркальной перегородке нарастали: 210 км в час… 220… 225… 230…

Я вспоминал «Сапсан», и находил общее — те же продолговатые окна, вежливые проводницы, больше похожие на стюардесс. Да и пассажиры такие же.

Семейка, обсевшая столик впереди меня, систематически насыщалась, распробовав все изыски вагона-ресторана, от азу по-татарски до соблазнительно тающего пломбира в креманках.