Бремя Воина
Шрифт:
Герман не знал, что думает в этот момент Омни, и вообще предполагал ли серокожий подобный оборот сценария, но сейчас ему были совершенно безразличны все сопутствующие обстоятельства. Эта машина внезапно заняла собой весь его разум, отодвинув остальное на периферию сознания.
Внутри космический корабль оказался тесноватым. Единственным доступным помещением была рубка с установленным в ее центре противоперегрузочным креслом, которое со всех сторон обступали незнакомые Герману приборные панели.
Его не то что не смутила эта внезапная сложность – он просто не заметил ее.
Сев в кресло, он вдруг ощутил, как вздрогнуло под ним противоперегрузочное устройство, тонко взвизгнули невидимые глазу приводы, кресло внезапно объяло его – подлокотники, усеянные сенсорными кнопками, сдвинулись чуть ближе друг к другу, подстраиваясь под телосложение пилота, бесчисленные огни пультов мягко засияли, и слух Германа внезапно потряс родившийся из ниоткуда мягкий голос:
– Активация бортовых агрегатов. Идет процесс герметизации. Все системы в стадии тестирования.
Опять тонко взвизгнули приводы, и из пола прямо перед Германом выдвинулись две штанги, снабженные на концах удобными захватами. Повинуясь скорее инстинкту, чем реальному знанию, он протянул руки, и пальцы охватили пористую поверхность двух изгибающихся рукояток, под материалом которых отчетливо ощущались бугорки сенсорных гашеток. Стоило ему взяться за рукоятки, как штанги тут же пришли в движение, укорачиваясь и опускаясь, так что он в любой момент мог дотянуться большими пальцами обеих рук до расположенных на подлокотниках кнопок.
– Пожалуйста, проверьте цепи управления.
Герман ощущал бугорок под каждым пальцем. Он осторожно увеличил давление на тот выступ, что оказался под указательным пальцем правой руки, и чуткий голос тут же сообщил:
– Правый маршевый двигатель. Увеличение тяги. Тест пройден.
Средний палец.
Что-то пришло в движение справа от пилота. Этот агрегат не был виден глазу, и его механизмы располагались в обшивке истребителя.
– Вакуумная турель правого борта. Активация успешна. Тест пройден. Загрузка боекомплекта.
В этот миг Герман со всей остротой осознал: Ашангу не жить. Управление космическим кораблем предков оказалось настолько простым, интуитивным, что разобраться в нем, наверное, смог бы и ребенок…
Сердце Германа медленно успокаивалось, возвращаясь в привычный, размеренный ритм ударов, но разум уже терзала иная мысль, – первый миг упоения прошел, и он вдруг подумал: что будет дальше? Неужели этому чуду придется погибнуть или хуже того – его отберут у меня после окончания боя?
Мысль пришла и уже не отпускала. Он общался с бортовым компьютером, продолжал тестировать системы, все более и более понимая, как нужно управлять кораблем, а сам напряженно думал: Что же мне делать? Как уберечься самому и спасти корабль? Что можно противопоставить Омни, как обмануть Го?
Это больше походило на наваждение. Он забыл обо всем, словно из его рассудка кто-то вымел постулат о беспрекословном повиновении воле серокожих существ, он не вспомнил в эту секунду ни о Долге Чести, ни о чем-либо ином, будто в его сознании открылись потаенные, неведомые глубины, и оно вдруг стало иным – неподвластным чьей-либо воле, инструкциям, правилам. Рассудок Германа уже не подчинялся ничему, – он жил сам по себе, обретя пугающую независимость.
Что способствовало этому? Космический корабль? Мягкий голос, продолжающий беседовать с ним? Или все это изначально присутствовало в нем самом, но спало, дожидаясь своего часа?
Мысли оборвал отсвет далекой вспышки.
Герман посмотрел на экраны обзора и понял: стремительная молния, прочертившая серые небеса, – это отсвет реактивных двигателей.
Корабль Ашанга уже стартовал, и ему следовало поторопиться.
Схватка на орбите оказалась настолько короткой, что даже разочаровала Го.
Два корабля, поднявшись в космос, быстро обнаружили друг друга и, совершив несколько суборбитальных маневров, ринулись навстречу – лоб в лоб, словно ими управлял не разум мыслящих существ, а исключительно их ненависть.
Один из техников, внимательно отслеживающий телеметрию данных, вдруг вскинул голову и произнес:
– Машина Ашанга ведет направленную передачу в сторону человеческого корабля.
Омни с любопытством посмотрел на изображение истребителя форкарсиан, похожего на отрубленную кисть руки с тремя растопыренными пальцами.
– И что он передает?
Техник развел руки в беспомощном жесте:
– Луч узкофокусированный.
Омни пожевал пустыми губами.
– Что ж… Посмотрим, чем ответит ему Герман.
Именно в этот момент человеческий корабль, идущий точно в лоб машине форкарсианина, будто взорвался – это заработали все бортовые орудийные комплексы.
Ашанг все еще передавал какие-то сведения, не пытаясь огрызнуться, но его поражение уже становилось очевидным. Камеры показали, как во все стороны полетели куски брони, машина форкарсианина потеряла управление, начав беспорядочно вращаться вокруг своей оси, затем хаотично замелькали вспышки корректирующих двигателей, но они лишь усугубили ситуацию, подтолкнув корабль в более плотные слои атмосферы Джорга.
Герман развернул машину и вновь кинулся вдогонку Ашангу. Его космический истребитель вошел в атмосферу пылающим болидом, настиг падающий корабль форкарсианина и вбил в него еще один залп, но отвернуть не успел – горящие обломки вражеской машины ударили по его броне, истребитель человека проскользнул сквозь бурое облако разлетающихся во все стороны осколков и сам, получив серьезные повреждения, внезапно сорвался в неуправляемый штопор.
Даже кровожадные квазианцы притихли от проявления такой безрассудной, выходящей за всякие рамки ненависти.