Бремя Мертвых
Шрифт:
Когда Пограничный Пост ‘Дальний’ почти совсем скрылся из виду, водитель вездехода вдруг заглушил мотор, обернулся и крикнул: -И никакой я не Дристун, понятно вам? Я Володя! ВО-ЛО-ДЯ!
Ангел Габриель приходит к нему под окна. Кристина
Мама не вернулась с работы.
Утром ее лихорадило, и Кристина просила позвонить начальнику, взять отгул.
– Нельзя, дочка.
Мама разогрела пиццу в микроволновке. Обжигаясь, выпила несколько глотков кофе. И, подхватив сумочку, ушла. Ушла, чтобы не вернуться.
А к вечеру за окном раздался крик.
Кристина выглянула из-за занавески. Вскрикнула, резко подалась назад. Упала, ударившись о твердое. Забилась под стол, дрожа, как осиновый лист.
В свете вечерних фонарей она увидела, как три мужчины повалили наземь другого мужчину и… И принялись его есть. Есть!
Кристина заскулила, как брошенный щенок. Тут же в руку уткнулось что-то мягкое и влажное.
– Мальма.
Кристина обхватила голову ротвейлера.
– Они съели его. Съели, Мальма!
Собака лизнула девочку в лицо.
– Там мама. Они съедят маму.
‘А может уже съели’, - мысль, острая, как лезвие, полоснула по сердцу.
Нет, нет, этого не может быть. Мама жива.
Но что делать? Что делать им, Кристине и Ромику?
Ромик будто бы прочел мысли девочки, даром, что его кроватка располагалась в соседней комнате. Закричал, заплакал.
Кристина отпустила Мальму и ринулась к брату.
Мальчик лежал в кроватке.
– Ромик, проголодался?
– уняв дрожь в голосе, сказала девочка.- Сейчас мы Ромика покормим.
Она взяла с тумбочки вазочку с печеньем.
– Держи.
Но Рома оттолкнул руку сестры.
– Ромик, ты чего?
Кристина взяла его на руки и, вскрикнув, чуть не уронила малыша. Все тело мальчика было усеяно язвочками, горло посинело, вокруг рта собралась розоватая слизь.
– Ромик. Что с тобой, Ромик?
Мальчик вдруг перестал кричать.
– Ромик. РОМИК!
Мальчик был мертв.
И в один из июльских дней, что стоят подолгу,
Обжигая носы отличнику и подонку,
Гордон злится: ‘Когда же я наконец подохну’, -
Ангел Габриэль приходит к нему под окна,
Молвит: ‘Свет Христов просвещает всех’ (1) Отрывок из стихотворения Верочки Полозковой
Мама.
Маа-ма!
Мамы нет…
И Ромика нет.
Мама не вернулась с работы, а Ромик…
Ромик умер.
Когда Анна Аркадьевна перед уроком сказала, что от рака умерла Света Доденко, всем стало жалко-жалко. Но не страшно. А теперь - страшно.
Гордон злится: ‘Когда же я наконец подохну’.
Верочка, что бы ты делала на моем месте?
Заскулила собака.
– Мальма! Иди сюда. Мальма, Ромик умер.
А за окном снова - крик.
Кристина вскочила, бросилась к окну.
Девушка бежит по улице. Она босиком. В свете фонарей хорошо видны ее развевающиеся, светлые волосы. У мамы волосы темные…
Следом за девушкой - черные фигуры. Идут неуклюже, но упорно. Некоторые передвигаются на четвереньках. Когда женщина достигла ювелирного магазина, все кончилось: из дверей вывалился мужчина в форме охранника и вцепился зубами в горло блондинки. Тут же подоспели остальные зомби.
Кристина занавесила окно.
Зомби!
Конечно, это зомби и они напали на город.
Пришли с кладбища и напали…
Мальма зарычала.
Девочка резко повернулась.
И вскрикнула.
Ромик выполз из своей комнаты. Тельце синее, глазки горят красным огнем.
Собака ринулась было к мальчику, но Кристина успела схватить ее за ошейник.
– Стой, Мальма! Я тебе!
Несильно ударив собаку по макушке, Кристина потащила ее к шкафу, нашла на полке намордник, надела на обиженно скулящую Мальму.
Повернулась к брату, который успел преодолеть половину комнаты.
– Ромик, иди сюда.
Шагнула вперед, подхватила мальчика на руки.
– Ты не умер, малыш.
Глаза девочки закипели слезами.
Она прижала Ромика к груди, и вдруг отбросила, как упавшую на грудь змею.
Закричала, глядя, как расплывается по плечу багровое пятно.
Ромик укусил ее!
Мальчик лежал на спине, сучил ножками и издавал звуки, похожие на рычание. Мальма прыгала вокруг него.
Кристина ринулась в ванную. Напрягшись, разорвала кофточку на плече. Смыла кровь.
Боже! Ромик вырвал из нее кусочек мяса.
Ранка посинела по краям.
Где йод?
Девочка открыла шкафчик, зазвенела пузырьками с лекарствами.
Йода нет.
Есть зеленка.
Кристина опрокинула пузырек над раной. Ойкнула, сморщилась: жжется. Но не так сильно, как йод.
Девочка вспомнила, как мама уговаривала ее смазать полученную на улице царапину йодом, но она соглашалась только на зеленку.
А вот сейчас девочка предпочла бы йод.
Кристина покопалась в шкафчике, нашла еще три пузырька зеленки. Спрятала в карман джинсов. На всякий случай.
Вышла из ванной.
Мальма забилась под стол и скулила. Ромик тянулся к ней лицом, руками.
– Ромик, оставь Мальму в покое, - строго прикрикнула Кристина.
Взяла с дивана подушку.
– А ну-ка, иди сюда.
Удивительно, но Ромик послушался. Красные глазенки мальчика сверкали.
Когда брат приблизился, Кристина бросилась к нему и накрыла подушкой.
Ромик зарычал, как медвежонок в зоопарке, пытаясь освободиться.
– А ну, не дергайся, малыш, - спокойно сказала Кристина и, на мгновение отпустив подушку, снова придавила ее, но на этот раз - коленями, а не руками.