Чтение онлайн

Тот развернул стрелу к набережной и занес ее над первым мешком. Стропальщики прикрепили к стреле дополнительные цепи и зафиксировали мешок. Кран пришел в движение, и крановщик, оторвав мешок от земли, начал медленно заносить его над бункером.

Ник стоял у всех на виду, вытаращив глаза — как будто эта операция не имела к нему никакого отношения. И только когда стрела крана остановилась, а мешок повис, раскачиваясь, над жерлом бункера, он вспомнил о том, что должен делать.

Джинкс потянулся в карман за ножом.

Ножа там не оказалось.

Чертыхаясь, Ник поспешил к своей койке. Нож был спрятан под крошечной подушкой, в дырке дешевого пенопластового тюфяка. Дело было не в том, что Джинкс почуял беду, просто нож давно стал для него талисманом: скользкий холодный предмет, скорее каменный, чем стальной; острое, как резак для линолеума, лезвие. Он провел пальцем по изогнутому клинку, ощущая привычные зазубрины. Покопавшись в сумке с книгами — любимые томики: Карпентьер, Астуриас, Маркес, — Ник вытащил отцовскую жестяную коробочку. Открыв ее, извлек отвертку. Любовными движениями ослабил болтик на рукоятке ножа. Осторожно вытащил затупившееся лезвие и перевернул его. Снова подрегулировал болтик и провел пальцем по краю. Было что-то волнующее в бритвенной остроте лезвия. Таким порежешься и сразу не почувствуешь. Больно станет, только если нажать место пореза.

Когда Джинкс снова вернулся мыслями в реальный мир, первый мешок расклинивающего наполнителя уже перестал раскачиваться и завис над входным отверстием бункера.

— Я здесь! — крикнул Ник, размахивая над головой своим «Стенли». — Я здесь!

Он выскочил на палубу.

Нику не хотелось остаться второстепенным участником событий; он набросился на мешок с пылом влюбленного. Блестящая полоска шеффилдской стали аккуратно вспорола грубую синтетическую мешковину. Плавным движением сверху вниз Джинкс вспорол мешку бок, и масса расклинивающего наполнителя устремилась в жерло бункера. Воздух наполнился пылью; ее густое облако и йодистый запах казались предвестниками грозы. Ноздри забились мелкой взвесью, во рту появился кислый привкус. Ник нетерпеливо пританцовывал у края крышки бункерного люка. В это время грузчики закрепляли второй мешок.

Его он взрезал небрежно, ударом тыльной стороны руки, как это делали герои любимых кинофильмов Джинкса.

— Спасибо, мистер Джиггинс, — сухо поблагодарил второй помощник капитана.

Ник сложил руки на груди с видом адмирала Нельсона на капитанском мостике.

Кран поднял над бункером третий мешок. Джинкс, перехватив взгляд второго помощника капитана, распорол мешок аккуратно, сделав разрез длиной сантиметров в десять. Содержимое мешка устремилось в бункер равномерным потоком. Ник отступил назад, терпеливо ожидая того момента, когда мешок опорожнится полностью. Он провел большим пальцем по лезвию ножа и тотчас ощутил, что оно в одном месте слегка притупилось.

Черное пыльное облако взметнулось над краем бункера и снова осело. Мешок провис. Ник сделал шаг вперед.

Взрывом сорвало воронку с верхней части бункера.

Ее искореженный край со свистом пролетел буквально в паре сантиметров от носа Джинкса.

Лицо обдало потоком жаркого воздуха.

Прямо у него на глазах воронка взмыла ввысь.

Ее тень нависла над Ником, и Джинкс похолодел. Он не сразу понял, что в его ушах звенит грохот взрыва.

Воронку подбросило в воздух. Прежде чем она упала, Ник проследил ее полет на фоне фарфорового неба.

Он успел заметить, как крановщик закрыл лицо руками.

Воронка грохнулась на набережную буквально в полуметре от крана и, прокатившись по бетонной поверхности, на мгновение замерла, а затем покатилась в другом направлении. Остановилась, перевернулась и зазвенела — звук, как всегда, на доли секунды отставал от зрительного образа, как будто сознание Ника слишком быстро воспринимало происходящее и не успевало разместить события в правильном порядке.

Джинкс явственно ощутил привкус раскаленного железа. Он моментально узнал его, и воспоминания вернули моряка к событиям двадцатилетней давности. Ржавеющие автомобили.

Остовы машин с их синтетической начинкой, сложенные друг на друга, как поваленный карточный домик.

Крысы…

— Причиной взрыва, — говорит Ник, обращаясь к голове, что подскакивает на уровне его коленок (теперь дело приняло традиционный оборот — его рука прижата к ее затылку, чтобы направлять движения), — стало, судя по всему, сочетание электростатического разряда, возникшего во время погрузки, и массы фенольной пыли, накопившейся в бункере.

Раздается негромкое — и с точки зрения тактильных ощущений вполне приятное — мычание, за которым следует односложное выражение женского недоверия.

— Фенольной, — лаконично говорит Ник, и его эрекция ослабевает, превращая член в нечто вроде ириски, застрявшей у женщины между зубов. Он нахмуривается. — Фенольной. Что? Разве я не тебе говорю?

Она пожимает плечами, снова забирается на кровать и ложится на спину, поднимая колени к плечам.

— Как скажешь, — отвечает она.

В первый раз он трахает ее грубо, в отместку за наглость. Второй раз просто забавы ради. В третий — энергично и с чувством, для романтики. В четвертый — со слезами на глазах и причитаниями «я так и не знал своей матери», после чего умиленно погружается в сон.

Ему снится…

Взлетевшая к небу загрузочная воронка.

Джинкс видит, как она взмывает к небу, чувствует, как лицо обдает ударная волна, как воронка пролетает в считанных сантиметрах от его носа, словно желая подарить прощальный поцелуй.

Она летит по серебристому небу, и ее тень нависает над головой Ника — гигантский черный шестиугольник, устремляющийся все выше и выше. Ясное небо становится похожим на исполинскую атласную подушку, и на его фоне воронка смотрится осколком черного янтаря. Само небо в эти мгновения удивительно белое.

Нику Джинксу всегда хотелось стать свидетелем запуска космической ракеты. Это было его страстным желанием с детских лет. Сегодня — в день, когда человек впервые высадится на поверхность Луны, — во сне ему становится ясно: происшествие, свидетелем, если не причиной которого он стал, — тоже своего рода запуск. Взрыв. Мертвый груз, подброшенный в воздух незримой гигантской силой. (Очевидцы утверждали, будто из бункера вырвался мощный язык голубого пламени. Джинкс ничего подобного не заметил.)