Брат
Шрифт:
– Я в отдел кадров. Там насчет меня должны были предупредить, Данилов моя фамилия, – сказал я, протягивая паспорт. Впервые в своей новой жизни я предъявляю документ должностному лицу. Как бы еще здесь каких-нибудь сюрпризов не возникло…
Дежурный пожевал губами, как будто размышляя, пропускать меня или нет. Впрочем, мой паспорт, кажется, не вызвал у него ни малейшего интереса.
– Третий этаж, направо, – наконец выдал он, возвращая мне документ.
Женщина средних лет в кадровом отделе выслушала меня не то чтобы равнодушно, но, я бы сказал, с какой-то обреченностью.
– Я вам сейчас дам направление, – скрипучим голосом сказала она. – Только вам нужно будет в соседнее отделение проехать, там начальник сидит, его фамилия Пименов, он все скажет. Это недалеко, минут десять на трамвае.
Я удивился. Это милиция или дворницкая? А где же проверки, собеседования, анкеты? Ну хотя бы сдача нормативов?
– Простите, – осторожно начал я. – А что, вы вот так меня сразу на работу направляете? Не проверив мою подготовку, опыт, биографию, в конце концов?
– Это все потом, – вяло ответила кадровичка. – На счет вас позвонили. Значит, уже не с улицы. Хотя у нас тут такой дефицит людей, что, по-моему, скоро и с улицы брать будем. Думаете, все прям мечтают у нас работать? На такую-то зарплату да с таким графиком? Да у нас тут такая текучка – я всех запомнить не успеваю! Как только увидят какой-нибудь другой вариант – сразу рапорт на увольнение строчат. Так что вот вам направление, езжайте да устраивайтесь ради бога.
С этими словами женщина уткнулась в какой-то журнал, очевидно, потеряв ко мне интерес.
Вообще отделение выглядело довольно мрачно. Ремонта тут не было, похоже, со дня сдачи здания строителями. Я решил пройтись по отделу и понять, в какой обстановке мне предстояло работать. Облупленные стены, скрипучий пол, обшарпанная мебель, потрепанная временем наглядная агитация… Да и люди в основном выглядели уставшими и замученными, с погасшим взглядом – во всяком случае, у меня сложилось такое впечатление от тех, кого я встречал в коридорах и кого успевал увидеть за открывающимися дверями кабинетов. Было такое ощущение, что их направили сюда по остаточному принципу – как будто бы больше они нигде не пригодились, и теперь переживали свою никчемность и бесполезность своего труда. Правда, промелькнуло пара живчиков, державшихся бодрячком, но на общем фоне они были каплей в море.
Конец ознакомительного фрагмента.