Чтение онлайн

Ш-ш-ш! Ещё одна молния, на этот раз прямо в розовую слюнявую пасть. «Дерево» содрогнулось, зашелестело. Нет, шелестело не «дерево», вернее, не само оно: многочисленные корнещупальца, разбросанные по сторонам, спешили, шурша в палой хвое, к стволу, чтобы втянуться в него, не оставив и следа.

— Да, — произнёс незнакомец. — Так. Вставай, не время рассиживаться.

Голос человека, привыкшего командовать. Да и одет по-военному: галифе, гимнастёрка туго перетянута чёрным ремнём. Стоит уверенно, широко расставив ноги. Правда, на ногах не пойми что: то ли борцовки, то ли альпинистские ботинки.

Олег — да, теперь он хорошо помнил, кто он — нехотя повиновался. Он не любил военных, не любил вспоминать свою «срочную». Армия — хорошая школа, но лучше бы он прошёл её заочно.

Незнакомец глядел серо-льдистым взглядом, пристальным и цепким. Словно в лице у Олега есть что-то такое, что следует изучать вот так — внимательно, спокойно и… и… Неприятный взгляд из-под белёсых выгоревших бровей. И волосы белёсые. И рыжая борода.

— Еврей? — неожиданно поинтересовался незнакомец.

— А… По отцу. А какого?..

— Для полной занозы в задницу мне недоставало ещё и еврея, — заметил офицер, засовывая за пояс серебристую «трубу», плюющую молниями.

В голове возник вихрь: бластер, скорчер, плазмоган, разрядник… конечно, офицер, вон у него в петлицах и знаки какие-то…

— За мной, — распорядился офицер.

Неразговорчив?

— А это? — Олег указал на «дерево».

— Живоглот ещё не скоро очухается, — пояснил военный и, не говоря больше ничего, заскользил вниз по склону.

Двигался он с грацией крупной кошки.

Подобие тропы петляло между валунов, становилось жарко. Олег по ходу расстегнул дурацкий пиджак, обнаружил, что один рукав почти оторван, хотел было скинуть вовсе, но незнакомец двигался столь стремительно, что, казалось, начни выдёргивать руки из рукавов, замешкайся, и он навсегда исчезнет, растворится среди валунов и… кипарисов. Да, кипарисов.

Вид на алуштинскую долину распахнулся внезапно, когда после непонятно какого по счёту изгиба «тропы» они оказались на ровном участке. Незнакомец обернулся, скомандовал:

— Привал, — и опустился на гладкий валун.

Алушты не было. Внизу расстилались буйные джунгли, из которых редкими клыками торчали развалины каких-то сооружений. А в районе набережной, где полагалось находиться курортной поликлинике, высились две колоссальные башни, увенчанные гранёными рубиновыми шарами. Шары сверкали свеженалитой кровью.

— Энергостанция, — проследив взгляд Олега, счёл нужным пояснить незнакомец. — Работает, всё под током. Большая редкость. Садись, — он небрежно указал на соседний валун. — Рассказывай, как ты умер.

— Что? — не понял он.

— Рассказывай, как ты умер, — повторил офицер.

— Я умер?

— Если бы существовала шкала для определения глупости, ты бы вышел за её пределы, — сказал офицер.

Быстро как-то сказал, для такой сложной фразы, словно выплюнул. Или ругательство произнёс. И добавил:

— Я, Дитмар фон Вернер, гауптштурмфюрер СС, отдельный горнострелковый батальон, убит седьмого мая тысяча девятьсот сорок четвёртого года во время наступления русских на Севастополь.

Дошло: в правой петлице гимнастёрки две рунические «С». В левой — три звезды, две полоски. Точнее, всплыло из памяти. Всё, связанное с фашистской Германией, фанатично собирал друг детства Володя, он же и просвещал насчёт кто какой кортик носит, и какие нашивки да шевроны… Гауптштурмфюрер. СС. Очень даже замечательно.

— Мы тебя уже третьи сутки здесь ждём, — добавил немец. — Говори.

— Меня? — переспросил Олег. — Кто ждёт? Где?

— Тебя, еврей, тебя, — откликнулся эсэсовец. — На энергостанции. Там сейчас двое. Монах и баба. Им повезло, как и тебе… Ну так как ты умер?

— Не помню, — буркнул Олег.

Кстати, что я вообще помню, подумал он. Пьянки коллегиальные на обсерватории помню. И работу помню. Расчёты и наблюдения, наблюдения и расчёты, и перетряхивание западных научных сайтов, и тоска — кому она здесь нужна, астрономия, надо было ехать, в Штаты, когда приглашали… Помню. Своеобычные субботние посиделки с Татьяной в какой-нибудь из многочисленных кафешек, и столь же своеобычные финалы этих посиделок. Горы. Походы тире медитации… Вот когда каракурт укусил, помню, такое разве забудешь…

— А говорили, что евреи умные. — Фон Вернер сплюнул между ботинок. — Хочешь сказать, что всё это, — он мотнул белобрысой головой, — тебе знакомо?

— Не всё, — проговорил Олег. — Но кое-что узнаю…

Гауптштурмфюрер пожал плечами.

— Кое-что и я узнаю, — сказал он. — Запомнишь, пожалуй, когда поползаешь по здешним скалам на брюхе. Ох, и прижали нас русские. Головы не поднять… Я вот поднял, а русский снайпер её сбрил… Помню, блеснуло на противоположном склоне, а эха выстрела уже не услышал. Очнулся весь в какой-то липкой дряни. Ни черта не соображаю, слышу только птица поёт… Ладно, не хочешь говорить, дело твоё. Идти пора, пока хатули не нагрянули.

— Кто?

— Коты здоровенные. Раза в два крупнее африканского льва.

Он невольно вздрогнул, но едва заметное движение не укрылось от пристального взгляда немца.

— Не дрейфь, еврей, — усмехнулся тот, поднимаясь. — Пушка со мною. Отобьёмся, если что.

Он зашагал к едва заметному прогалу в стене растительности. Не оглядываясь.

— Моя фамилия Сахновский, — сказал Олег ему в спину, — Сахновский Олег Яковлевич. По профессии — астроном. Работаю… Работал на Симеизской обсерватории.