Бой
Шрифт:
Борис нервничал. Настроение было паршивое, и казалось, что он наверняка проиграет Андрею.
Оба, и Андрей и Борис, много думали о плане боя. Оба ничего не могли решить. Они слишком хорошо знали друг друга, слишком долго тренировались вместе. Каждому из них казалось, будто нужно драться с самим собой.
Так до начала соревнований ни Борис, ни Андрей ничего и не придумали. Оба вышли на ринг без всякого четкого плана действий.
За два дня до боя Борис пришел к Маше.
Он очень скучал по ней все это время, много раз собирался пойти к ней, но почему-то не шел и скучал и тосковал еще больше.
Подымаясь по лестнице, он придумывал целые фразы, которые он скажет Маше. Ему казалось, что слова получаются значительные, что Маша все поймет, и он думал о том, что она ответит.
Но все вышло совсем не так.
Дверь открыла домашняя работница (а не Маша, как должно было быть по плану Бориса). Потом домашняя работница ушла куда-то по коридору, и Борис долго ждал один. Он видел себя сбоку в большом зеркале. Волосы его были растрепаны, и костюм показался некрасивым. Он не знал, куда девать руки, как стоять, и неловко переминался с ноги на ногу.
Наконец появилась Маша. Она была в красивом шелковом платье. Ее волосы были завиты.
– Маша, - тихо сказал Борис и забыл все приготовленные слова.
– А, Боря!
– сказала она.
– Вот хорошо, что ты пришел.
Она пропустила его вперед и взяла под руку.
В столовой вокруг стола сидело несколько человек. Прямо против входа сидел Машин отец.
– Знакомьтесь, - сказала Маша.
– Это Борис Горбов. Он боксер!
Все обернулись, и Борис смутился. Он плохо видел лица людей. Он пожал всем руки. Обходя вокруг стола, он зацепился ногой за чей-то стул и смутился окончательно.
Маша усадила его, налила ему чаю, и все стали расспрашивать его о боксе. Он отвечал односложно и уже начал злиться, но один из Машиных гостей стал громко и самоуверенно рассказывать о боксе. Все слушали его, а Борису стало смешно - такие глупости говорил этот человек. Потом Борису показалось, будто он где-то видел этого человека. Что-то неприятное встало в памяти Бориса, но он не мог вспомнить, что именно, и никак не мог вспомнить, кто этот человек.
– Я видел ваш бой, - сказал Машин гость.
– Какой бой?
– спросил Борис.
– Бой с Титовым, - сказал Машин гость.
Борис покраснел. Он вспомнил, что видел этого человека в публике, в первом ряду, рядом с Филиппом Ивановичем.
Потом говорили о театре, о литературе и о музыке. Во всех этих вещах Борис разбирался не очень хорошо. Он был рад, что о нем забыли.
В одиннадцать часов он сказал Маше, что ему нужно идти. Он попрощался со всеми.
Маша пошла проводить его.
– Я обязательно приду посмотреть, как ты будешь биться, - сказала Маша.
Борис вдруг представил себя во время боя с Титовым. Заплывший глаз, окровавленный рот, потные спутавшиеся волосы, страшное лицо Титова.
– Ты же бокс терпеть не можешь, - сказал Борис.
Он увидел себя падающим на пол. Рефери нагибается над ним. Раз... два...
– Честно говоря, я ведь бокса никогда не видела, - сказала Маша. Андрей говорит...
Андрей! Андрей стоит в углу и готовится броситься, как только Борис встанет на ноги. Три... четыре.
– Андрей говорит, что мне обязательно понравится, - говорила Маша. Андрей был у меня и принес мне билет. Я приду обязательно. До свиданья, Борис. Желаю удачи.
– Маша, - сказал Борис.
– Маша, очень прошу тебя не приходить. Дай мне честное слово, что ты не придешь. Очень прошу тебя, Маша...
– Но почему?
– сказала она.
– Вот чудак!..
– Дай честное слово, Маша, - сказал он.
– Пожалуйста, Маша, милая. Дай честное слово, что ты не придешь.
– Если это обязательно нужно, - сказала она.
– Хорошо. Не приду.
У нее был обиженный вид.
– Маша, ты не сердись, - сказал он.
– Маша, милая. Ты пойми... Я ведь не зря, Маша...
– Хорошо, - сказала она.
– Хорошо. Не приду. Честное слово, не приду. Прощай!
– До свиданья, Маша...
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Перед боем оба - Борис и Андрей - волновались. Они старались ничем не обнаружить волнения, но они хорошо знали друг друга, и каждый думал о противнике: "Он волнуется!"
Их пара была последней. Они долго лежали на кушетках в раздевалке, одетые к бою. Петр Петрович заходил к ним и ушел, каждому пожелав удачи. У него было хорошее настроение. Он знал, что оба его ученика в хорошей форме и хорошо подготовлены к бою. Он действительно желал победы обоим одинаково.
Публики в зале было много.
На сцене с трех сторон возле ринга сидели боксеры и судьи.
Петр Петрович пробрался за кулисы и стал, облокотясь о какую-то балку.
Филипп Иванович, как всегда, сидел в первом ряду.
В публике громко переговаривались. Только что кончился бой полусредневесов. Должна была биться следующая пара, наиболее интересная пара вечера, пара средневесов.
Титов сидел на сцене у самых канатов ринга. Он тоже с нетерпением ждал начала боя. Кто-то из этих двоих будет выступать против него в финале. Который же? Титов никак не мог забыть боя с Борисом, никак не мог отделаться от смутного чувства страха. Этот неясный страх родился еще во время боя, когда избитый, окровавленный Борис спокойно улыбался. С тех пор Титов втайне боялся Бориса.
Андрей? Андрей был хорошим боксером и приятелем Бориса. Кто из них выиграет?
Они вместе взошли на сцену.
Андрей предупредительно поднял верхнюю веревку и ногой наступил на среднюю. Борис пролез на ринг. Андрей отступил на шаг и перепрыгнул через веревки.
– Нога в порядке, Андрей?
– сказал Борис, улыбаясь.
– Полный порядок, - тоже улыбаясь, сказал Андрей.
– Поработаем сегодня, - сказал Борис.
– Поработаем, значит, - сказал Андрей.
Они улыбались друг другу. Им казалось, будто вот теперь, перед боем, вдруг исчезло, прошло чувство какой-то неприязни, которое появилось у них в последнее время.