Чтение онлайн

В небе трепетали розовые листки. Они все ниже опускались к земле, ветром их несло к пустырю. Ребята кинулись подбирать листовки. Аксен поднял один листок. На нем был напечатан крупный портрет Гитлера — с усиками и челкой.

— Крестьяне Дона, — медленно прочитал Аксен. — Славные донские казаки! Сталинград окружен. Доблестная немецкая армия добивает большевиков. Фюрер дает вам полную свободу. Встречайте германских солдат хлебом-солью. Да здравствует фюрер…

Ребята затихли. Аксен помрачнел. Ветер трепал листовку в его руках.

— Тимош… Тимош, — шепнул Семка, толкнув Тимошку в бок.

— Чего еще, — сердито отозвался Тимошка.

— А фашисты… они люди?

Тимошка неожиданно размахнулся и дал Семке подзатыльник.

— Дурак! — сказал он и сплюнул под ноги.

— Чего ты дерешься, — захныкал Семка. — У него спрашивают, а он дерется…

— Эх, вы! — крикнул Аксен. — Чего порядок нарушаете? Тимошка, в чем дело?

Тимошка насупился, а Семка выбежал вперед и пожаловался:

— Да я спрашиваю у него, Ксеша, фашисты, мол, люди? Мамка сказывает, никакие они не люди, а черти рогатые… Так он по затылку.

— Придут, увидишь — люди или черти рогатые, — сказал Аксен серьезно. — А сейчас идемте!

Казачата ватагой побежали за Аксеном. Больше всех старался Тимошка. Он первым решил выстрелить из винтовки, поэтому держался рядом с братом.

По пути к стрельбищу, на краю перелеска, ребята встретили незнакомого человека. Одет он был в красноармейскую форму, но без фуражки. На гимнастерке не было знаков различия. Человек пробирался краем кустарника к речке. Вдруг он заметил ребят, остановился в нерешительности, потом медленно пошел навстречу.

— Здорово, хлопцы, — развязно сказал он, окидывая ребят тревожным взглядом. Глаза были холодные. Руки спрятаны в карманы.

Аксен сунул винтовку в лебеду, подозрительно глянул на незнакомца, промолчал.

— Немцы в хуторе есть? — спросил незнакомец.

— Нету.

— А наши?

— Мы здесь за наших, — ответил Аксен.

Незнакомец с усмешкой посмотрел на ребят:

— Вы? Ну и солдаты…

— А ты кто? — спросил Аксен, хмурясь.

— Ишь ты, начальник, — оборвал незнакомец и шагнул в лебеду, к речке. — Штаны подтяни, пацан, — и он прыгнул с кручи.

— Я знаю его, — проговорил Вася Егоров, тронув Аксена за рукав. — Это Устин. Трактористом был, а потом в армию забрали. Я видел, как его провожали.

Аксен оглянулся, поднял винтовку. Незнакомец был далеко. Миновав овраг, он задворками пробирался к хутору. Аксен надвинул фуражку и пошагал к межевому столбику. Отсчитал тридцать шагов, потом протянул немецкую листовку Тимошке и коротко сказал:

— Лепи.

Тимошка справился с задачей быстро. Портрет Гитлера был весь на виду. Аксен отошел к черте, лег, долго прилаживался, стараясь все делать так, как учил сержант, потом прицелился и выстрелил. Пуля ударилась рядом со столбиком. Ребята подняли на смех своего командира.

— Чего смеетесь, — сказал сурово Аксен. — Без пристрелки кто же попадет. Сержант и тот давал патроны на пристрелку. А вторым попаду…

Из перелеска выбежал Семка. Он махал руками и кричал:

— Стой! Не стреляй, Аксен! Не стреляй! На дороге немцы.

Ребята бросились к перелеску. Раздвинув кусты, Аксен глянул на дорогу. Из займища к Вербовке неслись мотоциклисты, а за ними пылила колонна автомашин.

— Так, — сказал Аксен, бледнея. — Сейчас быстро по домам. Завтра принесете свои пионерские галстуки. Ясно?

Стайка ребят замелькала на огородах. Треск мотоциклистов неожиданно замер. И вдруг грянул пулеметный огонь. Потом вновь взревели мотоциклы, замерли и опять загрохотали пулеметы: в хутор входили немцы.

После первой пулеметной очереди немецких мотоциклистов, выстроившихся на окраине хутора, жители Вербовки опешили: зачем стреляют, когда в хуторе одни бабы и ребятишки? Не иначе, как ошиблись немцы, либо постращать решили. Но когда грянул новый пулеметный залп и пули злыми осами зажужжали по хутору, казаки и казачки заметались в поисках укрытий. Где-то заголосила казачка, где-то раздался тяжелый стон и неожиданно оборвался.

Мотоциклисты на полном ходу ворвались на улицу, поливая свинцом соломенные крыши и окна домов. Звенели стекла. Над садами взвились перья.

Населению было приказано собраться на площади перед правлением колхоза. Шли нехотя, понурив головы, оглядываясь на короткие немецкие автоматы.

Аксен и Тимошка отправились вместе с отцом. Филипп Дмитриевич шел в середине, держал сыновей за руки. Он тяжело ступал ногами по родной улице, спотыкался в глубокие выбоины. Как много, оказывается, на этой дороге канавок и ложбинок. А он ходил по ней сорок лет и не замечал их.

Хуторяне стояли перед правлением колхоза. Тревожно молчали. Ни слова, ни шепота. Стояли как перед выносом покойника.

На резном крыльце дома, окрашенном, как большинство казачьих домов, в желтый цвет, появились два немца: худой блондин, с выражением полного безразличия на лице, и розовощекий, с брюшком, унтер-офицер. Сзади стояли автоматчики. Со двора на толпу молчаливо смотрели холодные стволы пулеметов. Блондин что-то быстро и отрывисто заговорил по-своему. В руке он держал короткий кавалерийский хлыст. И когда кончил говорить, хлыст сухо щелкнул по голенищу сапога.

— Господа казаки, — обратился к толпе унтер-офицер. — Господин обер-лейтенант Фридрих Гук… очень рад… э-э-э… познакомица с вами.