Чтение онлайн

— Не бойся, внученька. Тут так оно и есть, говорим, словно вчера расстались. Тут только так и говорят. Ну, рассказывай, рассказывай, что там после меня-то приключилось, да ничего не упускай!..

Скорее, Слейпнир, скорее! Лучше биться с гримтурсенами, лучше висеть, пронзённым собственным копьём, чем слушать этот негромкий полушёпот, разговоры тех, кто «недостоин Валгаллы».

…Но вот остались позади серые холмы, а впереди вдруг сгустился самый настоящий подземный лес. Из него струится поток, по берегам поросший густым мхом. Слабо и почти неразличимо, но проявляются краски. Чуть-чуть зелёного, чуть-чуть коричневого, едва заметно, робко. Подземное царство — не место для них, но они всё-таки есть, словно тщась подать заключённым здесь надежду, сколь угодно слабую и отдалённую, но надежду.

Из леса навстречу Одину появилась женщина, в тёмных одеждах до самой земли. Великанского роста, лицо ало, словно сырое мясо, а ниже губ — синюшно-зеленовато, словно охваченное гниением.

— Приветствую тебя, Хель, — Старый Хрофт сошёл с седла.

Ничего не ответила владычица царства мёртвых, лишь сделала Одину знак, веля следовать за собой. Пешком шли они через лес, и тянулся он на лиги и лиги, хотя со стороны серых равнин казался совсем небольшим.

Множество ужасов видел Старый Хрофт по пути — ибо на ветвях висели раскачивающиеся трупы, повешенные за шею, но живые по воле Хель. Другие корчились, пронзённые стволами и ветвями молодых дерев, проросших сквозь их тела. Стоны и скрежет зубовный оглашали чащу; а дальше Отцу Богов открывались новые и новые страхи, ибо там мёртвые терпели вечную муку, сдавленные корнями так, что из тёмной земли виднелись только их искажённые страданием лица. И глаза их с ненавистью провожали Старого Хрофта, ибо по воле Хель он сделался всем видим.

Хель молчала; блюдя достоинство владыки Асгарда, молчал и Отец Дружин.

Бесконечным казался их путь сквозь лес мучений; неисчислимое множество недостойных Валгаллы претерпевало там пытки, напрасно взывая к повелительнице мёртвых и умоляя о пощаде.

Одно лишь заметил Старый Хрофт — здесь было очень мало женщин и совершенно не было детей.

Молча вела его Хель, долгой извилистой тропой, и за каждым поворотом открывались новые терзания, предназначенные ею для доставленных в её власть.

Угрюмо молчал Отец Богов, лишь крепко сжимая верный Гунгнир — ибо множество узников взывало к нему, вопило и кричало, проклинало и молило — всё вместе. Хель же словно наслаждалась всем происходящим, нарочито медленно шагая по извилистой тропе.

Насмешкой казались теперь те слабые отблески цвета и красок, что встретили Старого Хрофта, когда он только подходил к жуткому лесу. Словно специально позволила им Хель проявиться тут, зная, что от этого только возрастут муки заключённых в лесной чащобе.

Но всему приходит конец, настал он и лесу мучений. Хель и Один выбрались под серый полусвет, и великанша ускорила шаг. Так огромна была она, что Отец Богов принуждён был сесть в седло. Дочь Локи бросила на него насмешливый взгляд, но владыка Асгарда не моргнул и глазом. Он тоже мог бы принять облик великана, но предпочитал оставаться тем, кем всегда.

Немного погодя Хель словно поняла, что смешно и стыдно ей идти пешком перед Отцом Богов, словно она — служанка, ведущая под уздцы господского коня.

— Зачем явился владыка живых в царство мёртвых? — спросила она, останавливаясь.

— Об этом не беседуют на дороге, — ответствовал Отец Богов. — В твои залы отправимся мы, и там, как положено вековым порядком, владыка Асгарда станет говорить с распорядительницей Нифльхеля.

— Будь по-твоему, — отмолвила Хель, словно удивлённая твёрдым голосом хозяина Гунгнира.

Дальше пустились они и шли, пока впереди не поднялись стены огромного дворца Хель, Эльюднира. Как и врата Нифльхеля, выкованы они из чёрного железа, множество мёртвых голов украшает их, глаза их горят зелёным огнём, а из раскрытых ртов стекает зелёная слюна. Мертвы они, отрублены и отделены от тел, однако продолжают таращиться на входящих в ворота, клацая острыми зубами.

Отец Богов шагнул через порог, не глядя на жуткие трофеи.

И вновь показалось ему — Хель разочарована, словно ей хотелось, чтобы гость её спросил бы, что это за головы и почему оказались здесь?

В огромной пиршественной зале стояли бесчисленные пиршественные столы, а за ними собрались знатные мертвецы — многие из сражённых Тором гримтурсенов, почитавшихся первыми силачами народа великанов. Множество взглядов упёрлось в Отца Богов, взглядов, исполненных несказанной ненависти. По странному капризу Хель, мёртвые в её зале имели вид несвежих трупов; ужасные раны, нанесённые Мьёлльниром, представали во всей красе.

— Сядь, Отец Богов, и вкуси моего угощения.

— Не может живой принимать яства в доме мёртвых, ведомо тебе это, Хель.

— Что ж, — усмехнулась великанша, — коль скоро ты так страшишься меня, владыка Асгарда, давай скажем друг другу то, что хотели.

— Не знал, что у тебя тоже есть речь ко мне, дочь Локи.

— Есть, Отец Богов. Но, как положено хозяйке, я заговорю, лишь выслушав тебя, бог Один.

— Будь по-твоему, Хель. Я здесь, чтобы предложить тебе союз.

— Союз? — искренне удивилась великанша. — Но разве я не выполняю усердно твою волю, владыка Асгарда? Разве не твоим словом поставлена я править Нифльхелем, принимая тех, кто недостоин Валгаллы? Разве не я покорно несу свою службу множество веков, и никто из асов не слыхал от меня ни слова жалобы? Разве не ко мне сходят трусы, убийцы, мучители, предатели, изуверы? Разве не я делаю так, чтобы их настигла справедливость хотя бы здесь? Всё, что творится в Нифльхель, творится по твоему слову, всемогущий Один.

— Тогда, — сказал Отец Богов, подозревая расставленную ему ловушку, — тебе не составит труда, как моему верному союзнику, исполнить мою просьбу, совсем пустяковую.

— Уж не хочешь ли ты сказать, — усмехнулась Хель, — что твой старший сын перебил всех лучших воинов у племени великанов, остался без достойных противников, и ты явился ко мне просить, чтобы я отпустила бы в мир живых, скажем, Гейррода или Хрунгнира?

— Нет, о дочь Локи, — ответил Старый Хрофт. — Мне всего лишь надо, чтобы отряд твоих воинов присоединился бы к ратям Асгарда и всех остальных семи царств. Ибо на наш мир двигается новый, неведомый никому ранее враг, и только совокупно мы можем оказать ему отпор.