Чтение онлайн

– Я приехал за этой леди, – повторил Томас, – и я хочу отвезти ее домой.

– Я сам отвезу эту леди, когда мне захочется, когда сочту нужным. А теперь пошел отсюда вон, Сэмми! – добавил он по-французски и бесцеремонно пятерней мазнул Джин по лицу, толкая ее назад, когда она предприняла еще одну безуспешную попытку подняться.

Над их головами грохот оркестра усилился, по-видимому, стриптизерша справилась со вторым чулком.

Томас подошел ближе к кровати.

– Не нарывайся на неприятности, – тихо сказал он сутенеру. – Эта леди едет со мной.

– Если она тебе так понадобилась, Сэмми, то придется тебе ее у меня отнять.

Резко повернувшись, он схватил с верстака молоток с шарообразным бойком и, зажав в кулаке, занес его над головой.

Боже, подумал Томас, повсюду меня преследует Фальконетти.

– Прошу тебя, умоляю, Том, – канючила между пьяными рыданиями Джин.

– Даю пять секунд, чтобы ты убрался отсюда! – угрожающе произнес Данович, надвигаясь на Томаса с молотком наизготовку на уровне его головы.

Томас сразу оценил обстановку. Что бы ни случилось, нужно уберечь голову от удара. Если этому типу удастся нанести ему по черепу даже скользящий удар, ему конец!

– О’кей, о’кей, – сказал Том, отступая назад и выставляя вперед обе руки для предосторожности. – Я не ищу драки. – Молоток в руке Дановича взлетел, и в то же мгновение Томас кинулся ему в ноги, ударив изо всех сил головой в пах. Но молоток все же опустился ему на плечо, и оно сразу онемело. Югослав, пошатываясь, попятился, с трудом удерживая равновесие, но Томас, обхватив его колени руками, повалил на пол, оказавшись сверху. Очевидно, он нанес удар по весьма болезненному месту, так как югослав несколько мгновений не оказывал никакого сопротивления. Томас, воспользовавшись этим, вытянул вперед руку для защиты от удара. Данович, размахнувшись, ударил его молотком по локтю. Одной рукой Томасу удалось перехватить молоток, а второй он нанес серию ударов противнику по лицу и по глазам. Данович все же вырвал молоток. Следующий удар Томас пропустил, и молоток опустился ему на колено. Острая боль пронзила его. На сей раз он крепче ухватился за молоток. Он не обращал внимания на удары, которые наносил Данович второй рукой, стараясь поскорее вырвать молоток у югослава. В процессе борьбы тот выронил молоток. Он отскочил недалеко и теперь лежал почти рядом на цементном полу. Томас прыгнул, работая коленками, чтобы опередить Дановича, не дать ему первым поднять молоток. Теперь они оба вскочили на ноги. Томасу трудно было двигаться из-за сильной боли в колене и пришлось переложить молоток в левую руку, так как онемевшее правое плечо почти не действовало.

Сквозь грохот джаза, к которому добавлялось его тяжкое, вырывавшееся со свистом дыхание, он слышал визг Джин, но ее крики доносились глухо, как будто она была где-то далеко от него.

Данович знал, что Томасу трудно двигаться, и теперь старался обойти его сзади. Томас с трудом повернулся. Данович бросился на него, но Томас нанес ему сильнейший удар молотком повыше локтя. Рука у того безжизненно повисла, но он все еще угрожающе размахивал здоровой рукой. Томас, заметив брешь в его защите, ударил его в висок – удар оказался не прямым, скользящим, но и его оказалось вполне достаточно. Данович, зашатавшись, упал на спину.

Томас кинулся к нему, сел на него верхом и занес молоток над его головой. Противник тяжело дышал, закрывая лицо одной рукой. Томас трижды опустил молоток – нанес мощные удары по кисти, по плечу, по локтю, и все было кончено. Обе руки Дановича неподвижно вытянулись вдоль туловища. Томас снова взмахнул молотком, чтобы его прикончить. Глаза югослава затуманились из-за животного страха, он зло, в упор глядел на Томаса, а из виска его текла по лицу струйка крови.

– Прошу тебя, прошу, – закричал он, умоляя. – Пожалуйста, не убивай меня. – Он уже не кричал, а визжал.

Томас все сидел на груди Дановича, восстанавливая дыхание, с молотком, все еще занесенным над его головой. Если кто и заслуживал, чтобы его убили, так только этот тип. Фальконетти тоже этого заслуживал.

– Ладно, пусть кто-нибудь другой выполняет эту грязную работу.

Томас, перевернув молоток, глубоко загнал его ручку в зияющий рот Дановича с дергающимися губами. Он слышал, как хрустнули его передние зубы. Он не мог больше убивать, но изувечить – это другое дело.

– Ну-ка помоги мне! – сказал он Джин.

Она сидела на матраце, прижав обе руки к своей груди. Тяжело дышала, как будто и она принимала участие в драке. Джин медленно встала с койки, неуверенно, пошатываясь подошла к нему и, взяв его под мышки, потянула на себя. Он с трудом поднялся на ноги и, сделав шаг, чуть не упал на дрожащее тело Дановича. У него кружилась голова, и каморка плыла у него перед глазами. Но, несмотря на это, он ясно соображал. Увидев белый плащ, висевший на спинке единственного здесь стула, он сразу понял, что это плащ Джин.

– Ну-ка надень, – сказал он ей. – Нельзя же идти через весь ночной клуб в разорванном свитере.

Может, ему вообще не придется дойти до выхода. Поднимаясь по лестнице, он обеими руками помогал своей ушибленной ноге, с трудом преодолевая одну ступеньку за другой. Данович остался там, в каморке. Он лежал на цементном полу с молотком, торчавшим из его обезображенного рта, откуда вытекала, пузырясь, кровь.

Когда они проходили под аркой с неоновыми надписями «Туалеты и телефон-автомат», на сцене уже появилась другая стриптизерша. Спектакль с раздеванием в «Порт роз» шел без остановки. К счастью, в салоне было темно, так как все софиты были повернуты в сторону «артистки», одетой в черный костюм наездницы, в котелке и с хлыстом в руках. Тяжело, всем телом опираясь на руку Джин, Томас старался не сильно хромать, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Они были уже почти у выхода, как вдруг их засекла эта троица с девушкой, сидевшая за столиком рядом с выходом. Один из них встал и крикнул по-французски: «Allo! Vous la. Les Americains. Arrкtez. Pas si vite»1.

Но им все же удалось выскользнуть за дверь на улицу. К счастью, им пришлось пройти немного – мимо проезжало такси и Томас его окликнул.

Джин с трудом затолкала его внутрь, потом протиснулась в машину сама, и такси тронулось по направлению к Антибу. Им удалось все же опередить этого клиента, который выбежал из бара за ними.

Томас, весь измочаленный, устало откинулся на спинку сиденья. Джин в своем белом плаще забилась в дальний угол, подальше от него. Он и сам с трудом переносил собственный запах, смешавшийся с запахом Дановича и крови в этом мерзком подвале, и не винил Джин за то, что она пыталась отстраниться от него, чтобы не нюхать эту вонь. Вскоре Том то ли отключился, то ли заснул. Он так и не понял. Когда открыл глаза, машина ехала по улице, ведущей в бухту. Джин безутешно плакала в своем уголке, но сегодня она уже не сможет причинить ему никакого беспокойства.

Томас вдруг фыркнул, когда они подъехали к месту швартовки «Клотильды». Этот странный звук всполошил Джин, и она даже перестала плакать.

– Чему ты радуешься, Том? – спросила она.

– Да я вспомнил врача из Нью-Йорка, – объяснил он. – Он запретил мне делать резкие движения и напрягаться. Хотелось бы посмотреть на выражение его лица, если бы он увидал меня сегодня в этой каморке.

Он заставил себя без ее помощи выбраться из машины. Расплатившись с таксистом, заковылял вверх по трапу за Джин.