Шрифт:
Глава I
В листве чахлого дуба, росшего у входа в ущелье, вдруг встрепенулся сонный ястреб, подняв голову. Встревоженный чем-то, он напрягся, распластав крылья, забил ими по воздуху, взмахнул в последний раз и сорвался с ветки.
Птица уже поднялась на сотню футов и быстро удалялась, когда что-то зашумело: низкий, грохочущий звук, будто в безоблачном небе разразился гром.
В тот же момент показалось двое всадников. Они въехали на пригорок и резко осадили разгоряченных коней, которые нетерпеливо переступали, пока всадники то и дело посматривали на холм и скалистые гряды, тянувшиеся по обе стороны пыльной дороги.
Справа над ними двое мужчин выглядывали из-за камней почти на вершине остроконечной скалистой горы. Один, повыше, был стройный загорелый мужчина лет тридцати. На нем была старая куртка из оленьей кожи; из кобуры торчала обшарпанная рукоятка кольта сорок пятого калибра из орехового дерева. Черные, спокойные глаза со смешливыми морщинками в уголках; строго очерченный, твердый и гладкий как мрамор подбородок. Шляпа была сдвинута и скрывала глаза; во рту у него торчала травинка.
Он тихо произнес:
— Думаю, что ты знаешь. Те ребята навешали на себя оружия фунтов двадцать.
— Конечно, знаю. — У второго мужчины, лет сорока пяти, было точеное лицо, тонкие губы и печальные глаза. Нахлобученный черный котелок, голубой галстук, аккуратно завязанный и заправленный под бумажный воротничок и несколько перьевых ручек, неровным рядом торчавших из нагрудного кармана его черного пиджака — все это изобличало в нем бизнесмена.
— У каждого есть с собой винчестер 73-й модели, два револьвера и как минимум сотня патронов.
— У этих больше, — сказал высокий, — они, должно быть, чертовски ловко обращаются с оружием, иначе Холидей их бы не держал.
Еще четверо всадников показались на дороге. Они держались в двухстах футах от первой пары, развернувшись веером и двигались по обеим сторонам от дороги в пятидесяти футах от ее краев. Они проехали футов двести, когда передние скрылись за поворотом. Вдруг всадники услышали, как что-то загрохотало вдали, шум стал нарастать: монотонный звук гремящего экипажа.
Они увидели, как огромные крутящиеся колеса поднимали тучи серой пыли; разгоряченные кони вытянулись вперед от непомерных усилий; увидели черный без окон почтовый фургон, обитый стальными листами. Сейчас экипаж двигался вниз под гору, громыхал по дороге. На облучке сидели двое: кучер и охранник. Второй охранник, положив рядом с собой винтовку, лежал на крыше фургона, глядя на уходящую из-под колес дорогу. По обе стороны от нее держались четверо всадников, ни отставая ни на шаг и не удаляясь вперед. Запряженный восьмеркой лошадей, почтовый фургон тяжело покатил под уклон и прогрохотал в ущелье. Через несколько секунд еще одна пара всадников вынырнула на пригорок. Прежде чем фургон скрылся из вида наблюдателей, мимо галопом промчалась замыкающая группа. Потом грандиозная процессия быстро исчезла, как и появилась, оставив за собой лишь облако пыли, теперь медленно и лениво ложившейся на землю.
— Ну что, Толин? — мужчина в котелке отряхивал брюки, запачканные землей. — Что ты думаешь?
Травинка во рту Толина поднялась вертикально.
— Их двадцать три, не считая сидящих в фургоне.
— Внутри четверо, и они хорошо вооружены. Шестизарядные револьверы, винтовки и карабины. Листы, покрывающие фургон, шестимиллиметровые, из закаленной стали. В стенах есть прорези, шесть на два дюйма, прорезанные для сидящих внутри, чтобы они могли отстреливаться. Ты не мог заметить отсюда эти щели.
— Я их увидел.
Они возвратились к тополям, где были привязаны лошади. Толин отвязал поводья от ветки дерева и, вскочив в седло, сказал:
— Двадцать семь человек. Двадцать семь винчестеров. Бронированный фургон. Более пятидесяти револьверов. Снайдер, ты уверен, что они не спрятали внутри пушку?
Снайдер всерьез воспринял его шутку.
— Говорили, что Холидей собирался установить пулемет сзади над багажным отделением, но так и не сделал этого. Они, наверное, поняли, что их оружия более, чем достаточно для охраны фургона.
Он неуклюже взобрался на лошадь.
— Толин, ты мне так и не ответил, что ты думаешь?
— Зови меня Тол. Так лучше.
Толин ловко направил пегого мерина по руслу высохшего ручья; лошадь Снайдера изредка спотыкалась о камни.
— Это можно сделать.
— Тогда тебе понадобится целая армия, чтобы отбить золотой фургон.
— Армия помощников входит в мои планы, — сказал Снайдер. — Но о деталях потом, если ты заинтересуешься и присоединишься к нам.
Слышался лишь цокот копыт; лошади прошли ущелье и вышли на покатый берег.
Снайдер повернулся к Толину.
— Ну, как по-твоему, сколько золота находится в фургоне Холидея, когда он выезжает из Дэдвуда?
— Я работал у старого Чанка Холидея. Должно быть очень много, судя по тому, что охрана получает солидное вознаграждение.
— В фургоне более четверти миллиона.
— Очень впечатляюще. Но дело в том, что я не хочу умирать ни за какие деньги.
Снайдер поморщился.
— Слава о тебе дошла до Пони-Форк раньше, чем ты сам здесь объявился. Поэтому ты стоишь ближе к смерти, чем к жизни. Ты один из самых лучших бойцов в стране. Я это понял, когда ты убил Билли Фаранго в Аризоне, а потом тебя посадили в Юмскую тюрьму.
Толин кивнул:
— Ты разговаривал с моим братом. Но Джесс тебе одно не сказал: я изменился и расстался с прошлым.
Снайдер судорожно схватился за переднюю луку седла, когда лошадь, испугавшись падавшего листа, шарахнулась в сторону.
— Глупое животное! Конечно, я беседовал с Джессом. Он сказал, что ты на мели. Где заработаешь сейчас?
— Я неплохой ковбой.
— А ты знаешь, сколько лет нужно пасти коров, чтобы заработать четверть миллиона? — Снайдер, задумавшись, наморщил лоб. — Почти тысячу лет!
Толин осклабился:
— Неутешительно, правда?
Они въехали на гребень горы; далеко впереди на равнине, вытянувшись на север, лежал маленький оживленный городок. Фургоны и лошади усеяли дороги, у окраины городка расположилось очень много хижин и палаток. К центру дорога исчезала среди хаотического нагромождения двух и трехэтажных домов.
— Пони-Форк, — сказал Снайдер.
— Черт, я-то думал, здесь будет лишь несколько хижин.
— Разве Джесс не писал тебе о том, как вырос город?