Чтение онлайн

— Совершенно одна, с надеждой смотрит на дорогу, вероятно, в ожидании общественно-транспортного средства. И решил предложить свою помощь. Хотите — просто составлю компанию до первого автобуса. Бросить вас на дороге и уехать я просто не могу.

— Что, не так воспитаны? — не без удивления осведомилась я. — В детстве, наверное бабушке сумочки таскали?

— Моя бабушка свои пожитки носила в огромном сундуке, и ношу взваливала на спину дедушке, — язвительно парировал мужик, присаживаясь рядом на лавочку.

— Ты тут надолго?

— Я же сказал, до утра. Будем мерзнуть вместе — как я понимаю, в машину ты не пойдешь, а бросить тебя здесь одну мне совесть не позволит. Не знаю, за что я страдать должен…

Тоже мне, рыцарь. Я достала сигарету, последнюю в пачке, и закурила, устало проклиная все на свете — этого гребаного жирного праха с дурацким именем Вано, Роксану, от щедрости которой не удалось отвертеться… Теперь я ненавидела всех поголовно. Вот уж правда, беги нас пуще всех печалей… как сказал классик. А холод стал доставать аж до костного мозга. Идиотка несчастная, куртку напялила и радуется! Я краем глаза рассматривала мужика рядом. Лет 30–35, высоченный и явно не хлипкий, тем не менее гоблином он не был. В глазах, как ни странно, читался ум. А глаза, надо сказать, были красивыми — серо-зеленые, насмешливые. И очень коротко подстриженные темные, почти черные волосы. Эффектный мужик.

Я вздрогнула, услышав его голос:

— Ты узрела на мне тропические цветы или пытаешься прочесть мои мысли? — лениво осведомился он. Вот сволочь, а ведь казалось, не обращает никакого внимания.

— Цветы на тебе не растут, к сожалению, — буркнула я в ответ. — Было бы на что полюбоваться.

Прошло еще с полчаса. Горевшие до сей поры редкие фонари решили, что перетрудились, и погасли все, как один. Теперь освещением служил лишь огонек сигареты. Мне становилось просто нестерпимо холодно и, как всегда в такие моменты, очень хотелось в туалет. Не знаю уж, как выдерживал столь комфортную, прямо-таки тропическую, температуру мой нежеланный компаньон — если на мне все же была куртка, парень сидел в одном пиджаке. Привык, что в тачке тепло, светло и мухи не кусаются. Я бы на его месте давно плюнула на меня и уехала домой, в теплую постель к телевизору и к женщине. У такого мужика обязательно должна быть женщина — яркая и эффектная, как фотомодель. Он же этого делать не собирался.

Парень молча курил, изредка бросая на меня откровенно насмешливые взгляды. Для него явно не остался в тайне футбольный матч, который устроили мурашки на моей коже. Перчатки я также умудрилась забыть, что совершенно на меня не похоже. Руки уже посинели. Я чувствовала, что постепенно примерзаю к лавочке. Наконец я решилась прервать затянувшееся молчание:

— Слушай, как тебя зовут?

Он посмотрел удивленно:

— Зачем тебе?

— Ну не могу же я садиться в машину с незнакомцем, правильно? Давай хоть познакомимся, иначе я здесь закоченею.

— Да ты что? — ядовито так осведомился он. — Ты замерзла? А мне очень даже жарко…

Я погрузилась в гордое молчание. Хам!

— Пошли в машину, — решительно сказал он. — А то у тебя даже язык заморозился. А чтобы ты окончательно успокоилась — зовут меня Вадимом. Даже права показать могу, если хочешь.

— Спасибо, успокоил, — блаженно расслабляясь на сидении его шикарной тачки, съязвила я. И взяла в руки права.

Вадим Анатольевич Зимовский. Так звали моего водителя.

— Так довезешь? — спросила я.

— Тебя куда? На Большую Казачью? — ехидно осведомился Вадим. Я с яростью глянула на него — но не вылазить же обратно в холод!

— Да куда угодно, только домой, — несколько нелогично ответила я. — Я хочу спать. — И я назвала ему улицу, на которой имею счастье проживать.

Он включил зажигание, и от звука работающего двигателя стало как-то теплей.

— Тебя-то как зовут? — спросил он. Я посмотрела на него искоса, выдавила из себя улыбку.

— Полина Андреевна, — спокойно представилась я.

— Так официально? — расхохотался парень.

Наконец я узрела родные просторы своей улицы.

— Можешь высадить здесь, дальше дойду сама, — хмуро буркнула я. — Спасибо за доставку.

— Да что ты? — язвительно протянул Вадим. — И если тебя прирежут в темном закоулочке, меня потом будут мучить угрызения совести?

— Ну ладно, совестливый тип, проводи меня до квартиры. Но кофе пить не приглашу — и не надейся. А если что, здесь Казачья недалеко.

— Да что ты к этой улице несчастной прицепилась? Пошли, а кофе я и дома выпью. В компании гораздо более привлекательной, нежели твоя.

— Вот и прекрасно, — выходя из машины, обрезала я.

Когда мы наконец добрались до двери моей квартиры, в моей душе проснулось нечто похожее на совесть. Человек половину ночи провел на лавочке со мной, замерз, довез до дома и даже до квартиры проводил. Так как же я не приглашу его на чашку кофе? И прежде чем я смогла все обдумать и взвесить, язык мой — враг мой — уже выдал следующее:

— Заходи, джентльмен, кофе напою. Хоть согреешься.

Вадим опешил, посмотрел на меня своими нахально-насмешливыми глазами и вошел в квартиру, не удержавшись от замечания:

— И где ваше хваленое благоразумие, мадам? Вы впускаете в свой дом совершенно незнакомого человека.

— Ну что ж теперь делать-то? — вздохнула я.

— Это и впрямь неблагоразумно, — с откровенной насмешкой заметил Вадим. — Я же могу сделать с тобой что угодно.

— Сомневаюсь, если хочешь остаться живым и здоровым — ты будешь вести себя хорошо, — насмешливо откликнулась я, разливая по чашкам кипяток. Глаза закрывались — если честно, мне ужасно хотелось спать. Это не осталось тайной для моего гостя, и он очень быстро выпил кофе. Наверное, даже обжег язык. Но его проблемы меня как-то мало волновали.

Напоив джентльмена кофе, я проводила его до дверей и пошла спать.

Утром забрала машину из ремонта и, вернувшись домой, услышала звонок телефона. Звонила мне сестра Ольга. Она очень долго вещала что-то в трубку, потом протараторила:

— Ну все, Поленька, у меня клиентка! Вечером я приду, как и договорились!

Ольга меня уже успела утомить в течение нашей с ней получасовой беседы. Разговор получился не слишком содержательным, и я с искренним облегчением положила трубку телефона.