Чтение онлайн

Он повернулся, посмотрел на Белинду, и она снова занервничала в обжигающей тишине комнаты.

— Рубашка не совсем такая, как я ожидала, — сказала она первое, что пришло в голову. Она хотела снять напряжение.

Лицо Алексея было замкнутым, непроницаемым, как всегда.

— У тебя губная помада, дорогая?

— Да. Что-то не так?

Он вынул из кармана халата носовой платок.

— Подойди сюда, к свету.

Она шла босиком по ковру и совершенно не к месту думала о кружевном пеньюаре, о паре черных атласных домашних туфелек без задников на высоких каблуках и с розочками на пальцах.

Алексей взял жену за подбородок и мягко стер с губ помаду белоснежным льняным платком.

— Никакой губной помады в спальне, дорогая. Ты и так хороша, без нее.

Отступив на шаг, он медленно оглядел ее. Взгляд его замер на ярко накрашенных ногтях.

— Сядь на кровать.

Белинда подчинилась.

Он подошел к комоду, взял косметичку, выложил из нее все, выбрал один пузырек и вернулся к Белинде. Опустившись на одно колено, он положил на другое ее правую ногу и принялся стирать лак носовым платком. Потом перешел к левой ноге. Закончив легонько куснул нежный свод стопы, а потом лизнул.

— Ты в трусиках, Белинда?

Она смущенно опустила глаза, уставившись на воротник его халата, и кивнула.

— Хорошо. Вот ты и моя жена, Белинда. Подойди ко мне.

Милая, робкая, неопытная, наверное, немного испуганная. Все правильно, так и должно быть.

Она кивнула, потому что и впрямь была испугана. Алексей обращался с ней как с совершенно невинной. Ласковые слова, девственная ночная рубашка, никакой косметики. Неужели он не понимает, что нельзя изменить того, что было? Разве может она вычеркнуть из своей жизни время, проведенное с Флинном? Воспоминание о ночи, когда Алексей напал на нее, словно червь, извивалось в мозгу, хотя Белинда изо всех сил пыталась уверить себя, что она сама держалась с ним глупо и дерзко. Тогда он просто погорячился из-за ревности к Флинну. Но теперь она жена Алексея, и он не обидит ее. Вдруг Белинда подумала: а не подозревает ли он, что и Флинн не был у нее первым?

Он подошел к кровати, протянул руку.

— Иди ко мне, дорогая. Я так долго ждал, когда мы сможем заняться любовью.

Она медленно пошла к нему, уговаривая себя представить, что это Флинн, или закрыть глаза и вообразить Джимми. Алексей взял ее за руку, осторожно усадил на постель. Потом, когда она легла, он нежно коснулся губами ее рта.

— Обними меня, дорогая, — пробормотал он. — Я твой муж.

Она сделала, как он просил, и закрыла глаза, когда его лицо приблизилось к ее лицу, пытаясь вообразить Флинна. Но это оказалось трудным делом. Во-первых, Белинда была сильно испугана, а во-вторых, Флинн очень редко целовал ее и никогда так страстно, как Алексей.

— Ты целуешься, как ребенок, — проговорил Алексей, шевеля губами возле ее губ. — Открой рот и дай волю языку.

Белинда осторожно приоткрыла рот, твердя себе: это целует ее Флинн, это губы Флинна прикасаются к ней. Но она понимала, что это не Флинн, и, несмотря на страх, ощущала, как тело начинает согреваться. Руки невольно притянули Алексея ближе, а язык стал действовать смелее у него во рту. Она тихо застонала, когда он отодвинулся от нее.

— Открой глаза, Белинда. Ты должна смотреть, как я занимаюсь с тобой любовью.

Она ощутила прикосновение прохладного воздуха к коже, там, где он развязал бантики на груди. Потом раздвинул ткань рубашки.

— Смотри, как мои руки ласкают твою грудь, дорогая.

Она медленно подняла ресницы и встретила напряженный взгляд Алексея. Его глаза, казалось, прожигали насквозь ее плоть, готовые обнаружить мельчайшее семя обмана. В душе Белинды смешались панический ужас и возбуждение, она попыталась снова прикрыться тканью рубашки.

Глубоко в горле Алексея раздался смешок; она поняла, что он по ошибке принял ее страх за робость. Потом, прежде чем она догадалась, что происходит, он дернул ночную рубашку вниз, стащил ее через бедра, и она осталась в одних отделанных кружевами трусиках. Алексей взял ее руки и положил их вдоль тела.

— Дай-ка посмотреть. — Его пальцы потянулись к грудям Белинды и принялись ласкать их нежными легкими движениями.

Соски ее быстро затвердели; он прикоснулся сначала к одному, потом к другому. — Сейчас я буду ласкать тебя, — прошептал он.

Волны жара окатили Белинду, когда он наклонился к ее груди.

Перед глазами было его темя с редеющими волосами. Она крепко зажмурилась, когда он втянул один сосок глубоко в рот и стал лизать его, потом сосать и причмокивать, будто вбирая в себя жизненный нектар. Ее охватило возбуждение; оно предательски обожгло ее с новой силой, когда он начал гладить у нее между бедер.

Пальцы Алексея двигались возле кружев точно так же, как давным-давно пальцы Билли Гринуэя. А потом ловким, привычным движением он проник внутрь, совсем не так, как делали неуклюжие мальчики в далеком прошлом.

— Ты напряжена, — прошептал он и стал снимать с нее трусики.

Потом раздвинул ноги Белинды и начал что-то делать ртом, что-то запретное, но ужасно возбуждающее. Она не могла поверить в происходящее и сначала пыталась сопротивляться, но Алексей не позволил. За унизительно короткое время ее тело стало повиноваться ему, да и она сама не пассивно подчинялась Алексею, а что-то выкрикивала, доведенная до такого состояния, что, казалось, могла вот-вот рассыпаться на куски, разлететься в клочья.

После того как все кончилось, он лег рядом с Белиндой, но она не осмеливалась посмотреть на него. То, что он сделал, было грязно, такое не должен позволять себе уважаемый человек, и, уж конечно, на такое никогда бы не пошла кинозвезда…

— С тобой никогда раньше так не было, правда?

Она услышала удовлетворение в голосе Алексея и отвернулась.

— Какая маленькая сладкая скромница. Стыдишься того, чем так откровенно наслаждалась. — Он наклонился, чтобы ее поцеловать, но Белинда отвернулась. Ничто в мире не могло бы заставить ее поцеловать рот, который только что был там, где…

Он рассмеялся, сжав в ладонях ее голову. Потом поцелуем заставил раскрыть губы и коснулся ее языка.

— Смотри, смотри, какая ты сладкая, — и, целуя, стал глубоко засасывать ее язык. Наконец он, удовлетворенный, отпустил ее, но только для того, чтобы снять халат и сбросить его на пол.

Его тело было гибким, загорелым, покрытым темными волосками.

Алексей был возбужден. — Ну а теперь я доставлю себе удовольствие, — заявил он.

Он касался каждой частицы ее тела, не оставив нетронутой ни одной клеточки, как бы везде ставя метку Алексея Савагара. Он снова распалил ее до страстного желания. И когда вошел в нее, она обхватила его ногами и впилась пальцами ему в ягодицы, прося, умоляя двигаться быстрее. Перед тем как кончить, он прошептал ей в ухо: