Благородие
Шрифт:
Так вот, пришел значит, к ней начальник, это получатся, позапрошлый. Ну, и решил исповедоваться. Говорит, мол, ты святая, тебе доверится могу. И рассказал, дурак старый, как девушку одну, из тюрьмы, силой взял. Убить не смог, оформил перевод в другою тюрьму. Плакал сидел, стыдно было, мразь, одним словом. Сам с чувством вины справиться не смог, решил через бога индульгенцию получить.
Кристина баба была сильная, не просто так всю жизнь сидит. Она начальника сзади обошла и на петлю насадила. Долго держала его, тот все барахтался и барахтался, но, через пару минут повис без сил, синий как слива.
Кристина ничего скрывать не стала, сразу сдалась дубачкам, без боя, легендарная баба. Говорили потом, между нами, что ее где-то в подвале тут и расстреляли, так оно или нет, я уже не скажу, но то, что казнили ее, так точно.
Жалко, конечно, камера с висельницей очень удобна была, сейчас уже бюрократия везде, все по документам, такого не пропустят. Эх, оставила нас доживать сроки, Кристинка, Кристинка. Не такая уже святая получается. Ха-ха-ха-ха.”
Глухой удар дубинки о клетку отвлек Лизу от массажа. У входа в камеру стоял Аваз.
— Что здесь происходит, заключенные?
— О, Авазик, — непринужденно воскликнула Наташка, — ты как раз кстати.
— Чего?
— Помнишь, должок за мной, за Оксанку?
— Помню.
— Так вот, возьми эту девушку, отведи к себе, сам знаешь куда. Только это, я ей очки обещала, достанешь ей очки.
— Эту? Она же сегодня приехала только. — Испуганно ответил Аваз.
— И как раз, приехала и без очков — непорядок! — Весело ответила Наташка.
Лиза не совсем поняла их разговор, однако, точно услышала, что заработала на очки. Улыбнувшись, она встала с койки и пошла в сторону Аваза.
— Спасибо вам! — Чуть ли не поклонившись, сказала Лиза.
— Не за что, девочка, не за что, если что-то понадобиться, приходи снова! Всегда рада, всегда.
Аваз взял под руку Лизу и увел из камеры.
Пройдя до кабинета охраны, охранник открыл перед ней дверь, впуская в более обустроенное жилище, чем ее. В нем никого не было.
— Так, садись, — Аваз строго указал Лизе на стул рядом.
— Хорошо, — непонимающе ответила девушка.
— Понимаешь, за Наташкой должок есть один, как-то и мне услуга понадобилась, да Оксанка, тварь, прервала. Наташка сказала, что теперь она на тебе висит, за очки, естественно, понятно?
— Но я… — Прикрикнула Лиза.
— Понятно? — Взмахнув дубинкой, перебил ее охранник.
— Да. — Смиренно ответила девушка.
— Знаешь, неплохо было бы помочь тебе на самом деле, очки дело важное, — сказал Аваз, вселяя в Лизу новый виток надежды. — Долгими зимами, у нас в кишлаке говорили: “Человек человека греет” — я тогда малой был, не понимал к чему это, но сейчас понял.
Не дав Лизе ответить, Аваз, возвышаясь над ней, как Арарат над предгорной деревней, начал растягивать ширинку.
— Что вы дел…?! — Удар дубинки прервал ее вопрос. Лиза хорошо понимала, что он хочет сделать.
Густой запах мочи ударил ей по носу. В неожиданности, ее чуть не стошнило. Вот, какую услугу имела ввиду Наташка.
Вопрос очков уже не стоял перед ней, сейчас, над ее головой главенствовала тяжелая рука Аваза, обнимающая дубинку. Страх, завладевающий любым зверем, пойманным в сети, парализовал мысли Лизы. Перед ее глазами, нелепо брыкался член, в жалких попытках эрегировать.
Потихоньку подчиняясь восточной воле, в голове девушки пролетали истории, рассказанные сокамерницами.
Из любой ситуации, всегда есть несколько выходов, это показали ей дубачки и Кристина, однако, Лизе сидеть нужно всего год, и стоит ли поступить также радикально, перекусив нити, аккуратно плетенные Мойрами?
Наполнившийся кровью член дотрагивался до красных щек Лизы. Протиснувшись в ее рот, зубы которого, отражали бесконечный калейдоскоп его же копий. Слюна наполняла рот, обволакивая его нескончаемыми потоками вязкой жижи…
"Русских Елизавета Анатольевна, 1993 года рождения, за статью … уголовного кодекса российской федерации, вы осуждаетесь на … лишения свободы."