Чтение онлайн

Все стихло, и в наступившей тишине ушей Мартина коснулся чей-то шепот. Он шел от елей позади солдат.

Мартин повернулся и взмахнул мечом.

– Они прячутся на деревьях! Сзади!

Сотни еловых лап вздрогнули одновременно. В свете пламени блеснули острые зубы.

Враг атаковал со всех сторон.

– Назад! – завопил Мартин, плотнее запахиваясь в свой плащ. – Бежим!

Последнее, что он слышал, прежде чем тьма объяла его, было ржание коней и пение тетивы лука в руках Торкиля, который одну задругой посылал в ночь свои стрелы.

Ристин Ширококрылая проснулась голодной на своей каменной постели.

Пища?

Мне нужна пища…

Вокруг черным-черно, но Ристин чувствует под собой подстилку из мха. Когда она ложилась спать, подстилка была свежей и толстой. Теперь же она сухая и плоская.

Она лежит на своей постели в Верхнем Покое, на самой вершине замка хвитр, что на горе Салаяк.

Ристин не знает, сколько месяцев она спала.

Ее тело затекло и замерзло. Кожаные одежды высохли и затвердели. Малейшее движение крыльями отдается болью. И голод. Неуемный голод плоти, истосковавшейся по свежей сочной пище.

Ристин поднимает голову и сипит в темноту:

– Есть здесь кто-нибудь? Кто-нибудь проснулся?

Хриплая трель ее голоса отдается эхом в Верхнем Покое и замирает.

Тишина.

Ристин была сытой, когда заваливалась в спячку. Голод подкрался к ней незаметно, во сне, через толстый зимний снеговой покров. И стал лишь еще сильнее.

Какое сейчас время года? Все еще темная зима? Или светозарная весна? Ристин не знает. Но ее черные волосы на голове стали гуще. И когти на руках удлинились в два раза.

Она садится. Медленно, чтобы не повредить отощавшие конечности. И не поранить крылья на спине.

Окошки в круглых стенах башни закрыты тяжелыми каменными ставнями. Но Ристин видит белый свет, пробивающийся через щели. Богиня Солнце пробудилась и парит высоко в небе. Значит, теперь уже весна. Она всегда внезапно, безо всякого предупреждения наступает для обитателей Салаяка.

Хвитры спокойно спят зимой в своем замке на горе. Долина внизу занесена снегом, крепостная стена вокруг замка покрыта льдом, и опасность схода лавины удерживает людей на расстоянии от Салаяка.

Весной раньше всех остальных хвитр пробуждается сотня воинов и отправляется на юг. Им поручено набрать первой еды для всего замка. С их возвращением пробуждается королевская семья, и пир длится до самого прихода Богини Солнце.

Отправилась ли Сотня уже в дорогу? Или уже вернулась? Ристин двигает своими заостренными ушками и прислушивается. К счастью, ее слух остался таким же чутким, как и до сна.

Она слышит, как капает талая вода с крыши замка.

Слышит пение птиц в вышине над Салаяком.

И свист ветров внизу в долине.

Вокруг башни так много звуков, но в Верхнем покое пока все тихо. Ристин смотрит на каменные ложа вдоль стен башни. На каждой виднеется недвижная тень. Ристин пробудилась первой в королевской твердыне хвитр.

Она принимается тихонько напевать, чтобы пробудить свой голос к жизни. Чтобы он окреп и стал сильнее.

Ее тело затекло от долгого лежания на каменной постели. Все время, пока она спала, крылья оставались сложенными вдоль спины, и теперь она медленно и осторожно начинает их расправлять.

Шурша, крылья достигают потолка.

Но во мраке Ристин слышит еще один звук: с ложа рядом с ней доносится едва различимая вопросительная трель.

Узкая рука с когтями касается ее руки.

– Друг? Ты хорошо себя чувствуешь после сна?

Это хвитра Кари. Они с Ристин всегда спят рядышком.

Ристин кладет свою руку на руку подруги и поет вместе с ней. Хвитры умеют говорить, но чаще всего они поют. По сравнению с пением хвитр обычная людская молвь похожа на блеянье или кваканье.

Ристин медленно складывает крылья и поворачивается к Кари.

– Сотня уже пробудилась?

Кари кивает:

– Я слышала, как они отправились в путь.

– Тогда давай дождемся их вместе.

Сотня – мощь хвитровской рати – скоро вернется и принесет с собой пищу. Корзины. Много корзин со свежей едой.

– Убийца! Дядя-убийца!

Пронзительный мальчишеский крик эхом разносится над Долиной Скорбей, долетая аж до самого края Змеиного Хребта.

От этого крика куры с шумом разлетаются в стороны, а конь Роскиль перестает жевать сено.

– Тихо, ты, малявка! – раздается рев в ответ. – Я никого не убивал, но ты будешь первым, если не заткнешься!

Йоран Вострый карабкается на горный хребет, но, заслышав новый крик, вздрагивает и чуть не валится обратно в долину.

– Ты убил отца!

Йоран поворачивает голову и смотрит в долину. Оттуда доносится жуткий рык:

– Я тебе башку снесу, Никлис! Из-за тебя я пролил свое вино!

Можно подумать, что ревет тролль, хотя на самом деле это не так. Ну, почти. Это всего лишь дядя Стейн, брат матери Йорана, который в очередной раз затеял свару с Никлисом, братом Йорана.

Оба терпеть друг друга не могли, и так было всегда. С тех самых пор, как Стейн живой вернулся домой с осады крепости в Аксвалле, где воевал солдатом, в отличие от отца братьев, который остался там навсегда.

– Убийца! – снова кричит Никлис. – Это ты ударил его ножом в спину! И забрал его кошель!