Чтение онлайн

Одновременно с крейсерами мористее внешней линии мин эсминцы ставили линию минных защитников. Мины ставились с углублением, рассчитанным на поражение крупных надводных кораблей. Поставленные минные заграждения находились в зоне огня береговых батарей, расположенных в районе Севастополя.

В интересах минных постановок в северо-западной части Черного моря периодическую разведку производили самолеты-разведчики МБР-2 с задачей своевременного обнаружения надводных кораблей противника и подводных лодок. Западнее о. Змеиный были развернуты в виде дальнего дозора подводные лодки. Мористее районов постановки мин несли дозор базовые тральщики и сторожевые катера МО с задачей обеспечения противолодочной и противокатерной обороны заградителей. На переходе из базы в район постановки мин охрану крейсеров осуществляли эскадренные миноносцы.

Для отражения в момент постановки мин удара вражеских кораблей в случае их обнаружения силами разведки и дозоров в Севастополе в 3-часовой готовности к выходу в море находился отряд прикрытия в составе крейсера и трех эскадренных миноносцев, приводились в готовность к стрельбе береговые батареи, в готовности к вылету на аэродроме дежурили подразделения самолетов-бомбардировщиков. Противовоздушная оборона заградителей выполнялась истребительной авиацией флота способом «дежурство на аэродроме».

Привлечение к минным постановкам крупных кораблей эскадры, способных принять на борт большое число мин и обладавших большой скоростью, а также хорошим защитным вооружением, позволило выполнить задачу в короткий срок, что в условиях уже начавшейся войны имело важное значение» [4] .

Самолеты-разведчики доложили, что в Черном море обнаружено от 10 до 20 неприятельских подводных лодок. Узнав об этом, нарком Кузнецов 7 июня приказал Военному Совету Черноморского флота выставить противолодочные сети в Керченском проливе для недопущения прохода подводных лодок в Азовское море. Замечу, что в Азовском море максимальная глубина всего 13 м.

9 июня Кузнецов доложил Сталину о том, что в Керченском проливе установлен противолодочный дозор из двух малых охотников, в поддержку дозора выделены два торпедных катера и три самолета МБР-2, а также выслан тральщик для установки в Керченском проливе противолодочных сетей [5] .

Между тем вражеские лодки начали действовать. Уже 24 июня в 11 ч 30 мин и в 13 ч 20 мин канонерская лодка «Красная Армения» была дважды «атакована» подводной лодкой противника. 25 июня в 11 ч 15 мин у мыса Сарыч близ Севастополя заметили перископ подводной лодки. Почти одновременно пограничный малый охотник в районе реки Шохе (между Туапсе и Сочи) обнаружил и атаковал подводную лодку. В нескольких километрах другую подводную лодку заметили с наземного пограничного поста.

Наконец 27 июня разведка Черноморского флота донесла, что через Босфор прошла большая эскадра противника, в составе которой были крейсера и линкоры. Штаб Дунайской флотилии сообщил, что из портов Болгарии и Румынии вышли в неизвестном направлении 37 транспортов с войсками. На аэродромах Бухареста «скопления шестимоторных транспортных самолетов для переброски парашютистов».

Но в Москве в Генштабе и командование Черноморского флота разгадали подлый замысел неприятеля — высадить в Крыму крупный морской и воздушный десант. Маршал Б.М. Шапошников срочно позвонил командующему сухопутными войсками Крыма генерал-лейтенанту П.И. Батову: «Вы понимаете, голубчик мой, что успех немецкого десанта в Крыму до крайности обострил бы положение не только на Южном фронте. Из Крыма один шаг на Тамань и к кавказской нефти. Принимайте все меры противодесантной защиты как на берегу, так и внутри Крыма» [6] .

Через пару дней в штабе Батова телефоны раскалились докрасна: «Получены данные о высадке воздушного десанта на перевале дороги Симферополь — Алушта и близ дороги Бахчисарай — Севастополь. Тысячи десантников высаживаются с кораблей в районах Судака и Керчи».

Началось! В воздух поднялись истребители, штурмовики и бомбардировщики. Леса и горы прочесывали десятки тысяч солдат, пограничников и местных жителей из истребительных батальонов.

В штабе ждали донесений. Но вот раздаются сконфуженные голоса командиров, прочесавших просторы Крыма: «Противник не обнаружен!» На пляжах Судака и Керчи тоже никто и слыхом не слыхивал о десантниках.

Не было в море ни одного вражеского линкора, крейсера и даже торпедного катера. Не было до середины 1942 г. ни одной неприятельской подводной лодки. Румынский опереточный флот в первые месяцы войны отстаивался в базах как из-за своей слабости, так и по политическим соображениям. Увы, это официально было признано лишь в 1996 г. в официальном издании «Три века Российского флота»: «Флот Румынии не был готов к войне, доснабжать и обучать его немцам пришлось в ходе военных действий. Действия флота Румынии в 1941 г. сводились к непосредственной охране баз и прибрежных водных коммуникаций» [7] . А немцы и итальянцы в 1941 г. не имели на Черном море ни одного боевого корабля.

Напрасно наши корабли, катера и подводные лодки почти два месяца патрулировали у своих баз. Напрасно была организована система конвоев торговых судов, а эсминцы и сторожевые суда и катера рыскали в поисках подводных лодок и гробили свои силовые установки, итак порядком изношенные. А главное, Черноморский флот сам себе создал страшную опасность, выставив мины у своих баз. На них в годы войны погибли десятки военных и торговых судов. Будут подрывы на собственных минах и после победы.

Короче говоря, первые недели войны Черноморский флот сражался с несуществующим противником. Адмирал Октябрьский вполне мог сказать фразу короля Луи XV в кинофильме «Фанфан-Тюльпан»: «Кто украл нашего противника?!» Это было бы очень смешно, если бы не гибель наших моряков, ставших жертвой адмиральских и маршальских фантазий.

Возникает вопрос: почему об этом не писали раньше? Да потому, что вся военная Документация до 1991 г. хранилась под грифом «Совершенно секретно», да и сейчас 95 % документов остаются под этим же грифом. Это касается донесений командиров частей и соединении, корабельных журналов, сводок потерь, личных дел офицеров и генералов и т. д.

Правда, некоторые факты всплывали в мемуарах наших генералов и адмиралов еще в 1970—1990-х годах, но делалось это не для того, чтобы показать читателю истинную картину происходившего в 1941 г., а чтобы уколоть своих личных врагов.

Более важный вопрос: откуда взялся миф об армадах вражеских кораблей и подводных лодок в Черном море? Чтобы понять это, нам придется вернуться назад, в 1930-е и даже в 1920-е годы.

Поражение Советского Союза на Черном море в 1941 г. было обусловлено в первую очередь неверной стратегией высшего военного командования. В свою очередь, порочная стратегия была навязана нашим военным политическим руководством, смотревшим на мир сквозь призму советской идеологии. Ленин и его сподвижники столь долго пугали наше население «гидрой мировой контрреволюции», что в конце концов сами запутались в своей мифологии.