Чтение онлайн

— Клянусь Бездной и всеми ее жителями! — выругался Карамон. — Ты прав, Рейст! — добавил он после секундного размышления. — Я сам слышал, как она вслух раздумывала именно о такой возможности. Уже тогда она собиралась предпринять нечто подобное. Впрочем, я не думал, что она говорит об этом серьезно.

Видя, что брат отвязывает лошадь и готовится вскочить в седло, Карамон сделал несколько быстрых шагов и взялся за уздечку черной кобылы.

— Погоди минуточку, Рейст, — сказал он. — Сейчас мы ничего не сможем сделать, придется дождаться утра. — Карамон махнул рукой куда-то в сторону гор.

— Ты сам знаешь, что нам не стоит ехать ночью по звериной тропе. Лошадь может ступить в какую-нибудь канаву и сломать ногу. Не говоря уж о тварях, что живут в этих подозрительных лесах.

— У меня с собой посох, он осветит путь, — откликнулся Рейстлин, кивком головы указывая на свой магический жезл в кожаном чехле, пристегнутом к седлу.

Одновременно он попытался выпрямиться, однако приступ кашля заставил его снова согнуться в три погибели и вцепиться в луку седла.

Карамон терпеливо ждал, пока Рейстлин придет в себя.

— Вот что, Рейст, — сказал он негромко. — Я беспокоюсь не меньше тебя, однако мне кажется, что на этот раз ты преувеличиваешь опасность. Давай рассуждать спокойно. Вряд ли Крисания столкнется с гоблинами или прочей нечистью, зато свет твоего волшебного жезла привлечет всех тварей, которые шныряют ночью по лесам, как пламя свечи притягивает ночных бабочек. Во-вторых, наши лошади выдохлись. Да и ты вряд ли сможешь продолжать путь, не говоря уже о том, чтобы сражаться. Давай заночуем здесь, а завтра отправимся в путь со свежими силами.

Рейстлин некоторое время раздумывал, пристально глядя на Карамона. Гигант боялся, что брат начнет спорить, но новый приступ кашля заставил мага согнуться пополам. Рейстлин сполз с седла и, прижимая руки к груди, прислонился к теплому боку лошади. Казалось, он настолько утомлен, что не в силах сделать и шага.

— Ты прав, брат, — сказал он тихо.

Карамон, удивленный столь откровенным проявлением слабости, хотел было броситься на помощь Рейстлину, но вовремя сдержался. Любое проявление заботы могло спровоцировать мага на какую-нибудь резкость. Поэтому Карамон притворился, будто ничего не замечает, и стал отвязывать от седла свернутую постель Рейстлина. Одновременно он бормотал себе под нос какие-то слова, не зная, что можно было бы сказать в этом случае.

— Я расстелю одеяла, и ты сможешь отдохнуть. Наверное, мы могли бы рискнуть и разжечь маленький костер, чтобы ты смог приготовить это свое снадобье от кашля. У меня должно быть немного мяса и овощей, которые приготовил в дорогу Гэрик… — бормотал он, сам не понимая, что и зачем говорит. — Я приготовлю жаркое, совсем как в старые времена…

— Клянусь богами! — воскликнул он внезапно и ненадолго замолчал. — Помнится, мы никогда не знали, откуда прилетит следующая стрела и с какой стороны ждать нападения, однако ели мы знатно! Помнишь, Рейст? У тебя была какая-то травка, которую ты всегда добавлял в еду. Что это было за растение…

— Он посмотрел вдаль, словно пытаясь разглядеть прошлое в холодном ночном тумане. — Ты помнишь, о чем я говорю? Ты использовал ее для заклинаний, но в котелке эта трава мне всегда нравилась больше. Как ее… маньорам? Марьонар?

Карамон от души рассмеялся.

— Никогда не забуду, как твой прежний учитель поймал нас за приготовлением супа из его компонентов для заклинаний! Мне тогда казалось, что он наизнанку готов вывернуться!

С ностальгическим вздохом Карамон вернулся к действительности и принялся развязывать узлы.

— Знаешь, Рейст, — сказал он негромко, — я побывал в сотне волшебных мест — у эльфов, у гномов, во всяческих Дворцах — и вкушал всевозможные экзотические блюда, для которых и названия-то нет в нашем языке. Но ничто не могло сравниться с нашей походной пищей. Мне так хотелось бы снова попробовать что-нибудь подобное, просто для того, чтобы убедиться: наша еда была действительно такой, какой я ее помню. Как в добрые старые времена…

Плащ Рейстлина зашуршал у него за спиной. Карамон замер, чувствуя, что брат повернул голову в капюшоне и пристально его разглядывает. Карамон попытался сосредоточиться на сбруе, которая никак не хотела поддаваться его усилиям. Он вовсе не хотел выставлять напоказ свои слабости, и теперь ждал от Рейстлина какой-нибудь колкости.

Снова зашуршал темный плащ мага, и Карамон почувствовал в руке мягкий кожаный мешочек.

Майоран, — негромко сказал маг. — Трава называется майоран…

Крисания почувствовала что-то неладное лишь тогда, когда ее конь уже вступил на деревенскую улицу.

Карамон, конечно, заметил бы нечто странное уже при первом взгляде с гребня холма. В первую очередь ему бросилось бы в глаза отсутствие дымков над печными трубами. Он заметил бы и неестественную тишину, повисшую над деревней, — ни голосов матерей, окликающих своих непослушных чад, ни топота скота, возвращающегося с пастбищ, ни восклицаний односельчан, приветствующих своих соседей после трудового дня; в легких сгущающихся сумерках не было слышно ни звука. Не дымила даже деревенская кузница, а в подслеповатых окошках не мерцали огоньки свечей. В высоком небе, распластав крылья, парили многочисленные стервятники…

И Карамон, и Танис Полуэльф, и Рейстлин — любой из их компании — обязательно заметил бы эти приметы беды и, приближаясь к околице, непременно положил бы руку на рукоять меча или приготовил бы защищающее заклятие.

Только въехав в деревню, Крисания удивилась тишине и безлюдью. Оглядываясь по сторонам, она обратила внимание на отсутствие жителей и впервые ощутила легкую тревогу. Только теперь она услышала резкие скрипучие крики и, подняв голову, рассмотрела кружащихся в небе птиц. Ее присутствие явно раздражало стервятников; поначалу они поднялись высоко-высоко, но голод пересилил страх, и они снова спустились вниз и расселись на ветвях деревьев, не то устраиваясь на ночлег, не то дожидаясь, пока Крисания уберется восвояси.

Крисания спешилась перед дверями здания, вывеска на котором свидетельствовала, что это постоялый двор. Привязав коня к столбу, она подошла ко входу. Если это и была гостиница, то очень маленькая. Выглядела она добротной, крепкой, с аккуратными занавесочками на окнах, и производила бы впечатление исключительно уютного, гостеприимного места, если бы не сверхъестественная, зловещая тишина. В окнах не было видно никакого света, хотя темнота быстро сгущалась, накрывая поселок звездным покрывалом ночи. Когда Крисания распахнула дверь, она почти ничего не могла рассмотреть внутри.