Без света
Шрифт:
Когда тетка улеглась, к нему спустилась Машутка, подостлала под него шубенку, под голову подушку, укутала, пригрела, и Васена, уткнув голову к ней в рукав, тихо, тихо начал рыдать и всхлипывать, а Машутка, зажимая ему рот, целовала его, приговаривая:
– Нишкни, нишкни, родный! Услышут, опять хлестать начнут.
И Васена, наконец, замолк и заснул как убитый, тихо вздрагивая и всхлипывая во сне.
А Машутка не спала вплоть до рассвета.
Прошло несколько дней, и упорная мысль окрепла в головке слепой девочки: "Бежать надо!"
С вечера Машутка припасла мешочки и бураки. Васена не спрашивал. Он догадался, зачем, куда собирается сестра.
Полегли, по обыкновению, на полу, совсем одетые.
Середь ночи, после первых петухов, Машутка растолкала Васену, который крепко задремал.
Тихонько, как тени, не скрипнув дверью, вышли в сенцы, перекрестились.
На дворе завизжала, обрадовавшись, и бросилась к ним Кудлашка.
Молча вышли детки божьи.
Ночь была ясная, да холодная. Ярко горели звезды.
Сперва пошли на кладбище.
Бросились было на них с лаем собаки, но вскоре узнали знакомых, завизжали и побежали вслед за ними, виляя хвостами.
Перелезли через пряслицы и прямехонько пришли на могилку Любарихи.
Помолились - поклонились.
Машутка долго не поднимала головы с могилки. Слезы текли, текли вместе с словами прямо из сердца.
Мамонька, голубынька,
Перекрести, родимая,
Деточек любимыих
На страду земную.
Нет им уголка в избе,
Выгнали их вороги
Из родима гнездышка,
Где с тобою жили мы,
Где ты нас лелеяла...
Встали, пошли. Кудлашка побежала впереди.
Прежде чем повернуть за пригорочек, Машутка обернулась... постояла. Жаль ей было расставаться с родиной.
Перекрестилась, махнула рукой и пошла...
Кое-как, с лишениями, питаясь подаяниями, добрались, наконец, детки до Питера, и поглотил их город великий.
Осталась ли по вас памятка, страдальцы земли родной, или, подобно многим, многим, сгинули вы бесследно, - блесточки божьи, затоптанные в грязи, в темную ночь общественной жизни!