Чтение онлайн

В итоге, заел неудачу в обычной уличной раменной, осилив сразу три порции. И ничуть не объелся, к слову, смог бы больше, но деньги не бесконечные, а мне еще за аренду платить. Во внутреннем кармане пиджака начал вибрировать мобильник. Недорогая модель смартфона, выделяющаяся только размерами экрана. У меня большие руки и девайс под них нужен соответствующий. «Ниида Хиро» — высветилось на экране. Отец звонит. Он у меня записан по фамилии и имени, а не просто «Папа», как сделало бы большинство. Все-таки разработчики операционной системы старались, продумывали сценарии использования своих приложений. Адресная книга, упорядоченная по фамилии и имени — часть замысла. Зачем же я буду его разрушать? Это выйдет вредительство какое-то.

— Pronto! Ниида Макото слушает, — отвечаю на звонок. По какой-то психологической причине мне до крайней степени некомфортно произносить обыкновенное моши-моши, которое используют абсолютно все. Почему? Не знаю. Обращаться к психологу с подобной ерундой я постеснялся. Никакого урона ни мне, ни собеседнику от того, что я отвечаю в своем стиле, ведь нет. Выход нашел в использовании иностранных слов. Pronto, holla, allo, wei. Специально заучил варианты на самых разных языках. Мне кажется, что забавно.

— Моши-моши, сынок. Это на каком языке ты мне сейчас ответил? Я звоню узнать, как у тебя дела с собеседованием. Ты рассказывал, что это очень хорошая компания.

— На итальянском, пап. Все хорошо, меня наверняка приняли, — сказав это, я чуть не взвыл от прострелившей меня резкой головной боли. Врать мне почему-то физически больно. С самого раннего детства так. Можно сказать, что я и не врал никогда. Сегодня может быть второй или третий раз, когда открыто и сознательно обманул. У папы проблемы с сердцем. Если сказать ему, что и тут я пролетел, будет сильно переживать, а там и до сердечного приступа недалеко. Ложь во спасение. Злая ирония в том, что я, со своим жутким лишним весом, обладаю куда более здоровой сердечно-сосудистой системой, чем мой худощавый и жилистый отец, всю жизнь проведший за тяжелым физическим трудом…

— Ох, как я рад за тебя, Макото! — судя по голосу и правда рад. Ну хоть обрадовал старика. Ему одному есть дело до того, как идут мои дела. Как бы потом отцу еще и объяснить, почему я все еще безработный? Вот она, паутина лжи! Один обман цепляет за собой другой и так далее. Надо будет честно во всем признаться, только выбрать самый подходящий момент, чтобы без урона здоровью. Например, скажу после того, как все-таки устроюсь в другое место.

Попрощался с папой, сказав что у меня рамен остывает. Вот тут никакого обмана. Отец меня вырастил и знает, насколько щепетильно я отношусь к питанию.

Добрался до своей крошечной квартирки, которую можно смело называть каморкой. У нас, в Кофу, цены на аренду жилья пониже, чем в Токио, но все равно что-то большее я себе в этот период позволить не могу. Да мне и не надо. Я простой человек со скромными запросами. Вкусно поесть, сладко поспать, хорошо выполнить свою работу. Вот и все, что мне нужно от жизни.

Поддался приступу внезапно накопившейся усталости и завалился спать, едва переступил порог. Даже новые вакансии искать не стал. Да их в нашей провинции считай, что и нет, если ты не ювелир и не умеешь обрабатывать хрусталь. Наверное, придется переехать в Токио. Там по моему профилю работы на порядок больше. Но столицу я не очень люблю. Слишком большая, слишком шумная.

Снилось мне что-то плохое. Очень плохое. Всех подробностей я не запомнил, но был я во сне не собой, а каким-то низеньким худощавым человечком, пронырливым как обезьяна и таким же хитрым. Этот человек из сна жил, судя по окружению, то в эпоху Эдо, то в эпоху Тайсё, а то и еще раньше. От начала семнадцатого века, когда огнестрельное оружие еще не получило такого серьезного распространения и до середины двадцатого. Последние сны были полны боли и страданий от ожогов по всему телу, а также темноты.

Человек из прошлого только и делал, что врал и хитрил. Причем обманывал он, а голова болела у меня, да так раскалывалась, что недавний приступ острой боли после вранья отцу показался бы несущественным укольчиком. Даже ослепнув под закат своих дней, он продолжал врать, притворяясь ветераном войны, потерявшим зрение в результате бомбежек, хотя в военной форме ни один из снов его не показал.

Или вот еще. В одном из приснившихся мне эпизодов, обманщик собрал группу самураев, планирующих заговор не то против Императора, не то против сегуната Токугава и уговорил их сделать пожертвования на общее дело, собрав приличную сумму, после чего скрылся с деньгами, пообещав каждому из заговорщиков, что они получат известия, когда придет время начинать.

Проснулся я после обеда. Я и после обеда. Обычно я просыпался за минуту до будильника и успевал его выключить. А тут и будильник вчера не поставил и проспал. Что проспал? Никаких особенных планов у меня на сегодня не имелось. Ну разве что уборку в своих невеликих владениях сделать. Подождет. У меня чисто. А какие у меня вообще есть дела? Точно-точно, нужно устроиться, наконец, на работу.

Вчерашняя компания, Окане Групп, мне вполне подойдет. Надо только не ждать, пока они сами мне перезвонят, а действовать на опережение. Я же не хочу, чтобы отец схлопотал сердечный приступ. Надел свой лучший костюм. Не стандартную дешевку, в которой приходил на собеседование, чтобы не выделяться, а действительно неплохой, купленный для посещения важных мероприятий на старой работе. Не так часто я на них и бывал, но костюм остался. Когда появятся свободные деньги, нужно будет приобрести что-то более достойное из разряда того, в чем ходят топ-менеджеры. Чем я хуже них? Кто сказал вообще, что я должен быть в чем-то хуже?

Итак, как я собираюсь получить эту работу? Очень просто, покажу, насколько я им необходим. Как именно? Придумаю! Чтобы я и не придумал — не бывает такого. Я ведь сложные финансовые задачки решаю, несколько раз вообще схемы воровства у компании раскрывал. А тут ерунда, на работу устроиться.

Дошел до остановки общественного транспорта и сел в автобус. Наверное, странновато я смотрюсь, когда еду на автобусе в недешевом костюме. Выбиваюсь из общей массы. Обычно мне такое претит, а сегодня я буквально наслаждался тем, какой я особенный. Даже мое брюшко казалось предметом гордости, отделяющем от толпы, а не фатальным недостатком. Выходя из автобуса, я вдруг нащупал у себя в кармане инородный предмет. Это что? Кошелек? Откуда он там взялся? Кто-то случайно уронил?

— Простите, водитель-сан, похоже, что кто-то потерял в автобусе свой бумажник, — я успел, пока автоматическая дверь не закрылась. — Пожалуйста, возьмите его на случай, если этот человек вернется и будет искать.

Пожилой мужчина пробормотал что-то одобрительное в сторону правильно воспитавших меня родителей. Очень правильные слова. Мой отец исключительно честный человек. И меня таким же воспитал.

И тени желания оставить находку себе у меня не возникло. Я ведь не такой, не как человек из прошлого, который мне сегодня испортил сон. Мне чужого не надо. Мне бы свою работу получить.