Чтение онлайн

Американские фирмы разработали собственные варианты малолитражек: «вегу», «пинто», «гремлин».

Лишь «Крайслер» продолжал цепляться за большие автомобили, но и они ввозили в Штаты модели, изготавливаемые за рубежом: «додж кольт» и «плимут крикет». Но все понимали, что это не выход.

Едва первые американские малолитражки поступили в продажу, стало ясно, что они отнимают покупателей у своих же более крупных моделей, а число продаваемых импортных машин как росло, так и растет.

Стечение всех этих факторов плюс новые государственные законы поставили автостроителей на уши. И пока они не могли найти выхода из создавшегося критического положения.

Собственно, выход был один — создание нового автомобиля на качественно новых технических принципах, учитывающих требования и государства, и покупателя.

Пойти на это Детройт пока не мог. Ибо это означало, что со старой игрой надо кончать и пора начинать новую. Но на прежнем стадионе оставалось еще много болельщиков.

Колеса самолета коснулись земли, оторвав Анджело от его размышлений. Он спокойно сидел, пока самолет буксировали к переходному коридору. Они должны стать первыми. Ничего другого не оставалось. И на завтрашнем заседании совета директоров надо принимать такое решение. «Сандансер» — автомобиль вчерашнего дня. Он должен уйти. Если они хотят построить действительно новый автомобиль, надо забыть о том, что делалось раньше. Любая модернизация «сандансера» прямиком вела в тупик.

Самолет замер, и Анджело встал, подхватив брифкейс. Заседание будет завтра, а сегодня должно состояться другое событие, не менее важное для Детройта.

Событие, о котором неоднократно писали все местные газеты, подготовка которого велась не менее тщательно, чем подготовка инаугурации президента Соединенных Штатов.

Выход в свет Элизабет Хардеман. Ей исполнялось восемнадцать лет, и она готовилась занять подобающее ей место под солнцем.

— Ты прекрасно выглядишь, дедушка, — улыбнулась Энн.

Номер Один рассмеялся.

— Я хорошо себя чувствую, Энн. Лучше, чем раньше.

— Я рада, — она подошла к инвалидному креслу, поцеловала деда в щеку. — Ты это знаешь, не так ли?

Слабый запах ее духов достиг его ноздрей. Он похлопал внучку по руке.

— Знаю. Как ты? Счастлива?

Она кивнула.

— Счастлива, насколько это возможно. Я давно забыла детские грезы о том, каким должно быть счастье. Теперь я просто всем довольна. Игорь очень добр ко мне.

Предугадывает все мои желания. Большего, пожалуй, и не требуется.

Номер Один кивнул. Быть богатой невестой не так-то легко. Тут можно попасть в передрягу. Но Энн повезло с мужем. И все-таки он никак не мог привыкнуть к тому, что его внучке уже почти сорок. Для него она оставалась ребенком.

— Где Игорь? Я еще не видел его.

— В библиотеке, с Лореном. Ты же его знаешь. Любит поговорить о делах, как мужчина с мужчиной. Тем более если компанию им составит бутылка хорошего виски.

Номер Один хохотнул.

— А как идут дела в Европе?

— Игоря очень интересует то, что у вас делается, — ответила Энн.

Когда они поженились, Игорь возглавил французское отделение «Вифлеем моторс» и, к всеобщему удивлению, добился немалых успехов.

— Ты же знаешь, как он любит машины. И ему неприятно, когда число проданных экземпляров уменьшается, даже если с остальным все идет неплохо. В самолете он весь сгорал от нетерпения. Прямо-таки рвался встретиться с Лореном и поговорить о новом автомобиле.

— Я приглашу его на завтрашнее заседание совета директоров, — пообещал Номер Один. — Думаю, ему это понравится.

— Ты шутишь? — рассмеялась Энн. — Он будет в восторге. Он только и мечтает об этом. Оказаться там, где принимаются решения. Да он словно побывает в раю.

— Так и сделаем.

— Сколько сейчас времени? — спросила Энн.

Номер Один посмотрел на наручные часы.

— Половина восьмого.

— Мне пора начинать одеваться.

— Почему такая спешка? Гости соберутся к десяти.

Энн улыбнулась.

— Я не так молода, как раньше, и теперь мне требуется чуть больше времени, чтобы выглядеть принцессой.

— Для меня ты всегда прекрасна, как принцесса.

— Ты помнишь, дедушка? Именно так ты и звал меня в детстве. Принцесса. А папа всегда сердился. Говорил, что это не по-американски.

— Иной раз у твоего отца возникали довольно-таки странные идеи.

— Да, — она задумалась. — У меня всегда было такое ощущение, что он не любит ни тебя, ни меня. И я никак не могла понять, почему.

— Так ли это важно?

— Теперь уже нет, — она посмотрела на деда, улыбнулась. — Знаешь, я рада, что приехала домой. Что ты даешь бал в особняке Хардеманов. Мне рассказывали, какие здесь закатывали пиры.

— Да, некоторые запоминались надолго.

— И когда прошел последний, дедушка?

Он задумался, прикрыл глаза. Время словно сжалось, на мгновение он прыгнул в прошлое.

— Сорок лет назад. Мы праздновали свадьбу твоих родителей.

По существу, приемов было два. Первый, в соответствии с этикетом, в бальном зале, где играл один из оркестров общества Мейера Дэвиса. По мнению друзей Элизабет, там звучала музыка для среднего поколения.

Второй проходил в игровом зале, находившемся в том же здании, что и бассейн. По случаю торжества зал превратили в дискотеку, и две рок-группы, сменяя друг друга, оглушали слушателей мощью усилителей.

И там, и там толпился народ. Такого Детройт не видел уже много лет. В этот теплый сентябрьский вечер немало людей гуляло и в саду Хардемана. Многим хотелось посмотреть и на молодежь, и на стариков, так что они курсировали между бальным залом и дискотекой.

Анджело прибыл около полуночи. Машину ему пришлось оставить далеко от особняка, ибо все подъезды к нему заняли те, кто приехал раньше. У парадной лестницы его никто не встретил. Лорен набрался еще до начала приема, Элизабет давно упорхнула на дискотеку. Только Алисия осталась в бальном зале.