Бетховен
Шрифт:
Глава десятая
Полковник Хаппер твердо придерживался мнения, что собак нельзя наказывать, если те не понимают, в чем провинились. Ни он, ни Варник и представить себе не могли, что щенки решили сбежать. Оба человека подумали, что маленьким сенбернарам просто захотелось пробежаться на воле после долгого сидения в тесном сарае. И, конечно же, полковник Хаппер не знал, что Варник доходчиво объяснил щенкам, какая участь ожидает их в самом ближайшем будущем.
Под присмотром полковника Варник надел глухие ошейники и поводки на всех четверых щенят, а потом усадил их рядком перед главным зданием.
Полковник расхаживал взад-вперед перед сидящими щенками. Те смотрели на него, надеясь услышать что-нибудь важное. Они уже знали, что Варник — злой человек, однако насчет полковника они не были уверены. Они могли лишь надеяться, что он окажется добрее к ним.
— Вас послали сюда для обучения, — рычал полковник. — Это обучение будет чрезвычайно суровым, и вскоре вы в этом убедитесь. Однако когда оно будет завершено, вы будете самыми обученными собаками в этой людской армии!
«Что такое армия?» — спроси Чайковский.
Мо только плечами пожал:
«Не знаю».
Полковник Хаппер продолжал:
— Основную часть времени о вас будет заботится мистер Смит, которого вы видите здесь. Я же буду вести вашу тренировку по полной программе.
«Ох, мне не нравится, как это звучит», — мрачно промолвила Чубби.
— А теперь, — заявил полковник, — мы приступим к тренировке. Когда через четыре недели за вами вернутся ваши хозяева, вы должны быть образцом собачьей дисциплины. Смотрите не подведите меня!
«Вы это слышали? — спросила Долли. В голосе ее впервые за долгое, долгое время прозвучала надежда. — Он сказал, что хозяева вернутся!»
«Это верно! — тявкнул Чайковский. — Мы спасены!»
«Нет, отнюдь нет, — устало отозвался Мо. — Тот, другой человек сказал, что он собирается похитить нас и продать, прежде чем вернутся Ньютоны.»
«О-ох… — горестно протянула Долли. Надежда на спасение испарилась так же мгновенно, как и появилась. — Ты прав.»
— Ладно, псы, — прикрикнул на них Варник, — пошли!
Он ухватил все четыре поводка и повел щенков на бетонную площадку, обнесенную со всех сторон решетчатой оградой. Отперев калитку, он привязал троих щенков к столбику ограды, продолжая сжимать в руках поводок Чайковского. Полковник встал в центре бетонной площадки, лицом к Варнику и щенку.
— Сидеть! — рявкнул полковник самым что ни на есть командирским голосом. Чайковский моргнул и уставился на полковника так, словно сомневался, в своем ли уме этот человек.
— Щенок! Было приказано сидеть!
В тот момент, когда полковник выкрикнул «сидеть», Варник ухватил Чайковского за круп и сильно нажал вниз, заставляя щенка сесть. Проблема была в том, что Чайковский вовсе не хотел сидеть. В тот момент, когда его задик коснулся бетонного пола площадки, щенок вновь вскочил — так, словно под хвостом у него была стальная пружина.
— Нет, нет, нет, — проворчал полковник. — Это никуда не годится, Смит. Будем повторять, пока не получится как надо.
— Никогда в жизни не занимался такой ерундой, — пробурчал себе под нос Варник. — Нужно выбираться отсюда, пока я не рехнулся окончательно.
— Смит, что ты там бормочешь? — рявкнул полковник.
— Я говорю, что в нашем деле не может быть никаких «но» или «если», сэр! — Затем Варник понизил голос и прошептал: — Ах ты, старый тупой солдафон!
— Сидеть! — гаркнул полковник. Чайковский по-прежнему вопросительно смотрел на него. Варник нажал на круп щенка, но в ту же секунду Чайковский вновь вскочил на все четыре лапки.
Эта совершенно бессмысленная игра продолжалась еще некоторое время, пока Чайковский не устал стоять и не решил усесться. По странному совпадению, это произошло как раз в тот момент, когда полковник скомандовал «сидеть».
— Хороший пес! — похвалил его полковник. — Хороший песик! — Хаппер с гордой улыбкой смотрел на Чайковского. — Смит, — приказал полковник, — покажи щенку, что мы его хвалим.
— Хороший пес, — процедил Варник сквозь стиснутые зубы.
— Скажи это как следует. Смит!
— Хоро-о-оший песик, — проворковал Варник. — Хороший, хороший, хоро-о-оший песик. Сла-авный маленький песик…
Долли, Чубби и Мо с изумлением наблюдали за этой сценой. Они не могли понять, за что их брат удостоился такого внимания и такой похвалы.
«И что за суета? — вопросила Чубби. — Он же всего лишь сел!»
«Я знаю, — отозвался Мо. — Эти люди совершенно ничего не соображают. Мне кажется, мы их никогда не сможем понять…»
— Следующий! — приказал полковник Хаппер.
Варник отвел Чайковского к остальным, привязал его к ограде, и вывел на середину площадки Долли.
— Сидеть! — приказал полковник.
Долли решила — если Чайковский удостоился таких восхвалений лишь за то, что просто сел, то ей достанется еще больше, если она сделает что-либо помимо этого. Так что она села наземь, а потом перекатилась на спину и заболтала лапками в воздухе.
— О Боже, — протянул Варник. — Это безнадежно.