Бета-тестеры поневоле
Шрифт:
– А в самом что ни на есть прямом! Ни вагонов, ни железной дороги, ваапче ничего нет! Лишь лес кругом да какие-то обгорелые развалины дымятся, – махнул Леха куда-то вдаль.
Внезапно рядом раздался негромкий хлопок. Юнец повернулся на звук. Я подобных действий совершить не сумела – тело все еще плохо слушалось.
Леха же, увидев что-то или кого-то, вдруг резко рванул в ту сторону, опять громко сквернословя.
– Ну-ну, прошу вас, успокойтесь, молодой человек, – услышала я знакомый тембр где-то справа.
– Да я ща так успокоюсь, что вам мало не покажется! – пищал Леха. – Не сомневаюсь, это ваши фокусы! Что вы с нами сделали? – продолжал буйствовать друг.
Хм, кстати, что же все-таки со мной не так? Хоть глазком бы взглянуть, но, блин, еле шевелюсь.
– Да угомонитесь же, юноша! Сейчас и так все объясню, – опять знакомый голос.
«Определенно уже его слышала! Но где? – напряглась я. – Стоп! Так это же Монов Д.Е.! А что он тут забыл? Он же вроде сошел до столкновения? Может, увидел аварию и добрался до нас пешком? Мы-то вроде недалеко от перрона отъехали».
В поле зрения нарисовались две фигуры. Ведущий специалист отдела «Балансировки игровой механики» был одет еще страньше малолетки Лехи. Верхнюю часть его облачения я бы назвала камзолом черного бархата с золотой вышивкой. Ноги обтянуты черными бархатными лосинами. В качестве обуви – высокие ботфорты до колен. А еще новый знакомец был при мече и кинжале и в лихо заломленном на правую сторону берете (тоже, кстати, бархатном) с огромным белым пером, приколотым к головному убору золотой брошью с зеленым камнем.
– Звездануться! – единственное, что смогла выдать я, и в очередной раз попыталась встать. Впрочем, в очередной раз абсолютно безрезультатно.
– Опять глючит, – понимающе вздохнул Денис Егорович, глядя на мои потуги. – Сейчас-сейчас, Таисия! Я вам помогу.
Мужчина склонился над моим телом и совершил несколько пассов руками. Под кожей начало покалывать, как бывает обычно, когда затекает рука или нога, и… боль отступила!
Экстрасенс, что ли?
Наряженный в бархат Монов пошаманил надо мной еще минуты две-три, после чего предложил подняться.
О нет! Лучше бы я умерла! Мама, пожалуйста, роди меня обратно!
Первое, что бросилось в глаза, – моя рука, которую я подала нашему внештатному народному целителю. Тонкие запястья, маленькие ладошки и нежные пальчики с аккуратными ноготками. Вроде бы нормальная рука, да вот только не моя! Совсем детская. Но главное – кожа! Почему-то она серого цвета!
«Я че, зомби какой-то или вампир?» – мелькнула придурковатая мысля.
Потом обратила внимание на то, что рост мой гораздо ниже, чем у Дениса Егоровича. Да что там! Даже Леха, выглядящий как четырнадцатилетний пацан, на полголовы выше меня.
Будто угадав мое желание, хозяин пластиковых визиток со словами: «Айн момент» щелкнул пальцами. После чего воздух в метре от моего любопытного носа уплотнился и превратился в зеркало.
Сначала сие явное проявление магии сильно заинтересовало меня, но то, что я увидела потом в наколдованном отражающем стекле, быстро вытеснило посторонние думы из головы. И не просто вытеснило, а выдуло ледяным порывом ветра. Сердце, кажется, замерло на середине удара, а легкие забыли, как дышать. Существо, пугливо взирающее на меня из зазеркалья, было… не мной, а какой-то совершенно незнакомой и ни капельки не похожей на меня в детстве мелкой девчонкой!
Миловидное детское личико. Огромные, чуть ли не в пол-лица миндалевидные фиалковые глаза, как штампуют в женских любовных романах – «в опушке длинных пушистых ресниц». Задорно вздернутый носик. Полные губки, но не привычные коралловые, а тоже серые, только на тон темнее, чем вся кожа. Тем не менее смотрится неплохо. Белоснежная длинная челка прикрывает такие же белоснежные, красиво изогнутые бровки. Волосы на затылке собраны в тугой хвостик. Скорее всего в распущенном состоянии они будут чуть ниже плеч. Две белоснежные пряди, не попадавшие в общий пучок, обрамляют лицо слева и справа и спускаются до ключиц. В японском анимэ на такие личики обычно умиленно пищат: «Каваиииии!»
Облачена девчонка в зеркале в такой же охотничий костюм, как подросток-Леха. С той лишь разницей, что если на товарище по поездокрушению одежда сидит достаточно свободно, то наряд девочки облегает нескладную, еще даже не собирающуюся формироваться в женскую, фигурку. Но самые поразительные детали этого образа – пепельный цвет кожи и торчащие по сторонам острые ушки.
– Выдыхай, бобер, выдыхай! – закричал мне Леха, заметив, что я уже почти минуту неподвижно пялюсь на собственное отражение.
Наконец с каким-то всхлипом я смогла вздохнуть и отвести наполнившийся слезами взгляд в сторону.
– Эта недозрелая остроухая кукла Барби – я? – не глядя на топчущегося напротив мужчину, ткнула я миниатюрным пальчиком в сторону зеркала. При этом голос мой жалобно дрожал.
Оба собеседника синхронно кивнули.
– Вы че, совсем охренели?! – заорала я, срываясь на визг и далее пытаясь превзойти в построении многоярусных идиоматических выражений боцманов отечественного торгового флота. Это, по всей видимости, мне удалось, так как глаза слушателей округлились до размеров кофейных блюдец. Извержение анафемического вулкана утихло только минут через пятнадцать.
– Сильна-а-а, – уважительно протянул Леха. – Честно признаюсь, узнал много нового.
– По-моему, это была самая ужасная вещь, которую я наблюдал за всю свою жизнь, – отдуваясь, заметил Денис Егорович. – А видел я, поверьте, немало.
Это он, видимо, подразумевает впечатление, полученное от лицезрения миленькой соплюхи, изрыгающей проклятия практически на уровне ультразвука.
У меня же, наоборот, все слова закончились, и я тупо стояла и пялилась в зеркало. Потом зло уставилась на «Демонова». Что-то подсказывало, что все случившееся с нами за последний час – дело рук этого гада. Опять гневно ткнув пальцем в отражение, грозно вопросила: