Бесправная любовь
Шрифт:
Алиса просто не понимала, что эта невинная мелочь быстренько отрастит зубки и из чувства благодарности к своим опекунам залезет к нему в постель.
Проходили, знаем.
Поэтому – нет.
Он слишком сильно любил и уважал Алису.
Никого он не пустит в их жизнь, на их личную территорию. Хочется ей помочь землячке? Только его способом.
Глава 1
– …Отошла от нее!
– Чёеее!
– Почёкай у меня! Отошла, я сказала…
Арина рвано дышала, глядя на сокамерниц.
На женщин, которые были намного старше неё. Или нет? Вон там, в углу, тоже девочка. Правда, накрашена сильно и взгляд поплывший. Но она исключение…
В основном в камере были те, кому далеко за тридцать.
Одна из них как раз двигалась на Арину. Точнее, уже подошла и встала почти вплотную, обдав девушку несвежим дыханием. Арину замутило ещё сильнее. Тошнило её с утра. От ужаса. От того, что наконец пришло осознание.
Она в тюрьме.
Её ждет суд и дальше зона.
Всё…
Это конец.
Арина дрожала и не понимала, где она, кто она. Она потерялась, растворилась. Ей было безумно страшно.
И, кажется, кому-то она очень сильно не понравилась. Потому что женщина, которая стояла напротив неё, выглядела угрожающе. Сквозь слезы Арина видела довольный блеск в её глазах. А ещё предвкушение расправы.
Девушка смутно помнила, с чего началась ссора. Она вошла в камеру и застыла испуганной птахой. Жалась к двери, ничего не понимая. Вот она была дома, и почти всё было хорошо.
А сейчас? Вонь, крики, боль. Наручники на руках. И разрывающее в лохмотья, в куски, бьющее наотмашь клеймо «убийца».
Она плохо реагировала. Ноги были сами не свои. Она непонимающе смотрела перед собой и ничего, никого не видела. Ей что-то говорили, куда-то вели, толкали.
Или это она кого-то толкнула в плечо? Арина не могла вспомнить, как ни силилась. Но пощечину, обжегшую щеку, она запомнила хорошо. Именно она и привела её в чувство – девушка мгновенно поняла, где она и с кем.
Пришло и понимание того, что ей никто не придет на помощь. И этой женщине с пережжёнными белыми волосами, гнилыми зубами и сильным запахом немытого тела в слишком короткой юбке она чем-то очень сильно не понравилась. Настолько, что та решила расправиться с ней прямо здесь, на виду у других сокамерниц.
Кто-то вступился за Арину. Она слышала все слова сквозь пелену. Но никто не сдвинулся с места, а, значит, поддержка была актом ленивой демонстрации. И что сейчас будет? Драка?
Арина никогда не дралась. Не умела. Несмотря на то, что росла в неблагополучной семье. Опять же, собственно неблагополучной она стала всего несколько лет назад, когда папа умер, а мама окончательно запила. Раньше родители выпивали вместе по праздникам, но не запойно. К ним приходили гости, соседи, накрывался стол. Но потом на следующий день и папа, и мама шли на работу. Папа приходил иногда пьяным. Но у кого родители не пьют?
Смерть папы всё изменила. Мама сорвалась, в доме появились чужие люди, в основном мужчины. Арина никогда не лезла на глаза, на рожон, предпочитала тихо сидеть в комнате и учить уроки, предварительно закрывшись изнутри на замок.
Какие драки…
В висках запульсировало. Если она позволит себя избить, её и дальше будут бить. А если ответит? Ей же ещё и драку могут приписать. Или нет?
Господи…
Она ничего не знала.
Растерянная и испуганная, она заглянула в лицо подошедшей женщины.
– Что скажешь, краля?
– Я…
– Ты мне тут не блейкай! Отвечай нормально!
Незнакомка глумилась над Ариной. Это было очевидно. Сегодняшним вечером от скуки она выбрала её для развлечения. Почему бы и нет?
Арина сильнее вжалась в железные прутья спиной. Неподалеку находились дежурные. Если она закричит, они же придут на помощь, правильно?
– Тихо! Шухер, – кто-то сказал из дальнего угла.
Незнакомка, припирающая её, оскалилась, подняла руку и провела длинным грязным ногтем по щеке Арины, оставляя красноватый след.
– Я подожду…
Арина перестала дышать. Эту ночь она не переживет! Господи, почему её посадили в камеру к проституткам? Разве это правильно? Голова взрывалась от боли и дурных мечущихся из стороны в сторону мыслей.
Да… Она виновата. Она это знала. Она убила человека. Но… а за «но» ничего никогда не следовало.
Воспаленное сознание Арины уловило где-то вдалеке звук тяжелых армейских ботинок и легкий стук каблучков.
Неужели в этот час в полиции кто-то из женщин ещё есть? Арине не верилось. На глазах выступили слезы. Она потерялась во времени, не помнила, сколько её допрашивали, одни опера сменялись другими. На неё давили, спрашивали то в одном ключе, то в другом. Говорили что-то про «закладки» и прочее. Она созналась в убийстве. На этом всё.
По спине выступила испарина. Арина продолжала стоять, не двигаясь. Как же дальше жить?.. Как…
Она не понимала. Не знала.
Не видела пути…
– Алиса… дорогой вы наш человек… конечно, всё сделаем…
Отрывки чужого разговора донеслись до девушки. Та медленно повернула голову в сторону. Интуитивно. Перед глазами стояла пелена, рассмотреть что-либо не представлялось возможности.
Первым мимо камеры шел мужчина. Невысокий, плотный. Лицо одутловатое. Для Арины они все были одинаковыми. Суровые, злые, недружелюбные. Отец и его окружение всегда отзывались об операх негативно, с затаенной ненавистью. Сама Арина предпочитала держаться от них подальше. Она в принципе старалась избегать мужчин. Ей было не до отношений. Она считала себя маленькой, концентрировалась всегда на учебе. А мужчины… Будут чуть позже, когда она поступит в институт и закончит хотя бы пару курсов.
Мужчины в форме вызывали у неё дрожь, неприятие на уровне инстинктов. Невольно в памяти всплывали разговоры о ментовском беспределе. Страшилок в её жизни всегда было достаточно. Поэтому она не противилась, не вступала в дискуссии, когда опера её допрашивали.
Рядом с офицером шла высокая рыжеволосая женщина в элегантном синем костюме с глубоким декольте. Ухоженная и очень красивая. И двигалась она по-особенному, как может идти только уверенная в себе женщина.
У Арины ёкнуло в груди, а губы неожиданно сами собой прошептали: