Беспощадный
Шрифт:
– Я думала, что так будет лучше, – снова пробормотала она.
– Все хорошо, мама, – успокаивала ее Шей. – Все хорошо.
Сара закрыла глаза, а Шей показалось, что она никогда не забудет страха, отпечатавшегося на лице матери.
Он был так красив. Так обаятелен. Так настойчив. Сара увидела его сейчас, погрузившись в лихорадочное забытье.
Джек Рэндалл. В нем сочеталось все, о чем мечтает любая девушка. И поэтому, когда он предложил ей стать его женой и уехать вместе на Запад, она восприняла это как чудо.
А затем чудо обернулось кошмарным сном. Она обнаружила, что Джек Рэндалл – закоренелый вор. В его карманах всегда водились деньги – гораздо больше того, что он зарабатывал. Первое время она верила его объяснениям: выигранное пари, подарок, премия от благодарного начальника. Но потом Джек объявлял, что пора уезжать, и очень часто они отправлялись в дорогу внезапно и посреди ночи.
Он всегда находил новое место, мог очаровать кого угодно, начальство даже не проверяло фальшивые рекомендации, но затем работа ему надоедала, он начинал жаловаться, что достоин большего, принимался воровать, а когда считал, что его вот-вот поймают, вновь переезжал.
Подобно многим женщинам, Сара вначале полагала, что сумеет изменить мужа. Но воровство было для него своего рода наркотиком. Он все больше и больше испытывал судьбу, а потом Сара узнала о его участии в ограблении банка, где он служил клерком. Во время их отъезда, последовавшего за ограблением, она обнаружила в его саквояже пачки денег. Случилось это через несколько дней после того, как она поняла, что ждет ребенка.
Джек столько раз давал обещания исправиться, что она уже перестала в них верить. В ее душе навсегда сохранится любовь к нему, но воспитывать малыша на краденые деньги она не могла. У ребенка не будет отца-вора. Одна – она бы смирилась с таким существованием, но обременять будущее дитя позорным наследством отказывалась.
И вот, не сказав Джеку Рэндаллу ни слова о ребенке, но пригрозив рассказать о его участии в ограблении, если он станет преследовать ее, Сара покинула мужа, а друзьям в Бостоне сообщила, что он умер. Выходить замуж второй раз она не собиралась. Шей родилась вскоре после смерти отца Сары, оставившего небольшие средства, ровно столько, чтобы купить шляпное ателье, где она работала.
И началась ложь. Ложь, от которой Сара предостерегала дочь, потому что знала лучше, чем кто-либо, какое разрушение несет с собой любая не правда. Она не могла позволить дочери узнать о дурной крови, которая течет в ее жилах, и поэтому все лгала и лгала, уверив Шей, будто ее отец был хороший, достойный человек.
Только теперь Сара поняла, какую совершила ошибку. Вынырнув в очередной раз из мутного, тяжелого сна, навеянного морфием, она ужаснулась – вдруг Шей узнает, что ее отец жив, и захочет к нему уйти. Этого нельзя было допустить. Джек Рэндалл причинит ей такое же зло, как всем, кто оказывался рядом с ним. И зачем только она сохранила письма, деньги, газетную вырезку?
Потому что ты так и не смогла окончательно порвать с ним.
Он был ее слабостью, ошибкой, от которой она старалась уберечь свою дочь. Возможно, она еще успеет сжечь те несколько памятных вещиц, оставшихся от брака, который был одновременно и раем и адом.
Сара взглянула на дочь, сидевшую рядом на стуле, и увидела, что ее голубовато-серые глаза закрыты. Хорошо бы суметь дойти домой, подумала Сара, и в эту же секунду боль вновь накатила с мучительной остротой. У нее вырвался стон, и Шей открыла глаза. Такие честные глаза. Дочь ни за что не должна узнать о Джеке Рэндалле. Он очарует ее своей улыбкой, от которой сердце наполняется радостью.
– Мама?
– Шкатулка, доченька, деревянная шкатулка, – произнесла Сара. – В моем шкафу. Сбегай принеся ее.
Шей покачала головой:
– Я не могу оставить тебя…
Сара крепче сжала руку дочери:
– Прошу тебя… это не займет много времени…
Шей не знала, что делать. Ей не хотелось уходить, но волнение матери возрастало. Что ж, она поторопится.
– Хорошо, принесу.
Пальцы Сары впились в ее руку.
– Только шкатулку не открывай.
– Не буду, – пообещала Шей. – Я позову медсестру…
Рука матери ослабла, когда тело содрогнулось от нового приступа.
– Принеси…
– Хорошо, мама. Я скоро. – Она наклонилась и коснулась ладонью щеки Сары, и та поняла, что, должно быть, выглядит очень плохо.
– Ступай, – велела Сара.
Дочь кивнула и торопливо вышла.
Боль подступила вновь, и Сара почувствовала, как с каждым новым приступом жизнь постепенно покидает ее. Она должна уничтожить письма Джека, те несколько посланий, в которых он умолял ее вернуться, конверты с отправленными им деньгами. Он так и не узнал о ребенке – она не хотела этого.
Сэра закрыла глаза и увидела его в своих мыслях, в своем сердце.
Десять лет назад Джек просил ее вернуться. Говорил, что поступил на службу в армию, стал майором, снискал всеобщее уважение. О воровстве умолчал. Никогда не мог признаться в дурном поступке, но она поняла: он пытался сказать, что с прошлым покончено. Она чуть было не уступила. Господи, какой это был соблазн, а затем она прочитала статью в бостонской газете о заседании трибунала в Канзасе и о том, как майор Рэндалл дал показания против другого офицера, обвиненного в хищении казны. Большую часть украденного так и не нашли. В глубине души Сара знала, что виноват Джек, а не тот, другой человек.
Ей бы следовало связаться с армейским начальством. Но тогда пришлось бы признаться в собственной лжи и позволить Шей узнать, что ее отец – вор. А вырезку она зачем-то сохранила. И деньги, которые он прислал. Не потратила из них ни цента. Ворованные деньги. Запачканные кровью. Она всю жизнь носила тяжелую ношу вины перед тем человеком.
Газетная вырезка… в шкатулке вместе с письмами.
Боль теперь отступила, растворяясь в клубах тумана.
Поторопись, Шей. Поторопись.
Джек, если бы только ты…