Беседка
Шрифт:
И вдруг Лесли поняла, что не хочет быть ничьей женой и ничьей матерью. Она хочет сесть в самолет и полететь на встречу с двумя женщинами, которых не видела с юности, с тех пор, когда еще не была ничьей матерью и женой.
Лесли почти выбежала из кухни, схватила сумку со столика в прихожей и два чемодана, открыла дверь и прокричала детям:
— Пока! До вторника!
Через минуту она была в автобусе. Впереди в ее полном распоряжении — целых три дня. Неужели ее никто не будет спрашивать: «Где мой галстук? Где мой второй ботинок? Дорогая, принеси мне что-нибудь поесть! Мама, почему ты не взяла мои красные шорты? Как же я без них?»
Неожиданно она заметила, что водитель, симпатичный молодой человек, смотрит на нее в зеркало заднего вида и улыбается. Они были одни в автобусе.
— Рады выбраться из дома? На месте вашего мужа я бы не оставлял вас надолго одну! — игриво сказал водитель.
Лесли улыбнулась ему, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, чувствуя себя так спокойно, как никогда за последние годы.
Глава 2
В самолете Элли Эббот взяла с подноса пластиковый стаканчик с содовой, но не отпила, заметив, что рука трясется. Она поставила стаканчик обратно и посмотрела в окно, пытаясь успокоиться.
Она летит в Бангор. Хорошо, что салон самолета не разделен на классы, ведь она больше не может летать первым классом. Элли считала, что не заслуживает такой роскоши — она теперь не Александрия Фаррел, автор бестселлеров. Когда-то ее первые пять книг, вышедшие одна за другой, принесли ей огромный успех.
За последние три года Элли не написала ни строчки. Три года назад она развелась. И теперь, после того, что с ней сделала американская система «правосудия», она не может писать.
— Ты не должна праздновать этот день рождения одна! — сказала ее психолог Джин.
Сейчас Элли ни с кем, кроме нее, почти не общалась. Эти три года Элли скрывалась от мира, пытаясь прийти в себя. Бывшая писательница не хотела никого видеть.
Джин никак не могла пробить стену, которой Элли себя окружила, расшевелить ее и вытащить из постоянной депрессии.
— Ты такая же, какой была всегда! Пора перестать думать об одном и том же и жить дальше.
— Меня сейчас никто и знать не хочет! — мрачно сказала Элли.
Джин прищурилась.
— Тебе неплохо похудеть. Начни ходить в спортзал! Вдруг встретишь там кого-нибудь и…
— Опять?! Ни за что! — не выдержала Элли. — Кому я нужна?! Толстая, богатая!
Джин удивленно смотрела на клиентку. Через секунду обе смеялись. Мало кто считает богатство недостатком.
— Но все-таки тебе нужно с кем-то отметить свое сорокалетие! — настаивала Джин.
— Вообще то… — начала Элли, разглядывая свои ногти без маникюра. — Мне тогда исполнился двадцать один год… Как раз в свой день рождения здесь, в Нью-Йорке, в управлении автотранспортом, я встретила двух девушек. У них тоже был день рождения, и мы…
Элли впервые упомянула этих девушек.
— Я не знаю, где они сейчас. Мы встретились в тот день, поболтали несколько часов и больше никогда не виделись. Такое случается: встретишь неизвестного человека, а разговариваешь с ним как со старым знакомым.
Элли улыбнулась воспоминаниям. У нее был такой вид, что Джин поняла: надо хвататься за эту соломинку.
— Отыщи их! Ты знаешь имена и дату рождения. А лучше давай я сама найду через Интернет. Посидите втроем, вспомните старые добрые времена!
Элли с сомнением посмотрела на настаивавшего психолога.
— Одна из них была танцовщицей с потрясающим телом, а другая — моделью…
Элли снова умолкла. Она не может показаться им на глаза теперь, когда так ужасно выглядит…
Джин мрачно взглянула на нее, потом взяла с полки фотоальбом, раскрыла и передала Элли: На фотографии была балерина: высокая, тонкая, изящная… И Элли вдруг догадалась…
— Это вы?
— Я, — кивнула Джин.
Элли слабо улыбнулась. Джин было за шестьдесят, и фигурой она напоминала картофелину.
— Человек — это не только тело. Если вы ладили тогда, поладите и сейчас. К тому же это было девятнадцать лет назад. Ты видела их лица или имена на афишах или плакатах?
— Нет… — не очень уверенно ответила Элли.
— Значит, ни одна из них не сделала карьеру. И кто знает, как они сейчас выглядят? Может, набрали по пятьдесят килограммов и…
— И вышли замуж за алкоголиков, — продолжила Элли, явно оживляясь.
— Вот именно, — разулыбалась Джин. — Думай о хорошем! А вдруг у них все еще хуже, чем у тебя? Попробуем отыскать в Интернете все об этих женщинах, и ты пригласишь их на день рождения. Я очень хочу прочитать твои новые книги. Вы можете провести выходные в моем домике в штате Мэн. Так как их зовут?
Она была очень настойчива.
И вот Элли летела в Бангор, штат Мэн, чтобы отметить день рождения с женщинами, которых не видела девятнадцать лет. Она не могла понять, как Джин удалось втянуть ее в эту авантюру.
Элли стала вспоминать их первую встречу…
Все началось с того коротышки из нью-йоркского управления автомобильным транспортом. Она до сих пор помнила его имя — Ира Джервин. Оно было написано на карточке у него на груди и находилось как раз на уровне глаз маленькой Элли. Получалось, что он был не выше метра шестидесяти пяти.
— Подождите там, — сказал он, и Элли подумала, что ему нравится заставлять людей ждать.
Она взяла анкету и повернулась. Вдоль стены стояла скамейка, на противоположных концах которой, глядя в разные стороны, сидели две самые удивительные девушки, каких Элли когда либо видела.
Одна была в черном трико и шелковой темно-зеленой юбке, чудесно обрисовывавшей ее стройные, длинные, мускулистые ноги. Золотисто каштановые волосы девушки были собраны в хвост, она выглядела танцовщицей, только что вернувшейся из репетиционного зала. Ее фигуре позавидовала бы любая женщина: высокая шея, широкие сильные плечи, маленькая грудь, упругие живот и бедра… Очень приятное лицо.