Бернарда
Шрифт:
Обида ядовито растеклась по венам, смешиваясь с нарастающей злостью. Взгляд его черных глаз намертво сцепился с моим, теперь не менее гневным.
– Уймись ты! – Лагерфельд положил ладонь на плечо Баалу, но тот раздраженно стряхнул ее.
– Уйди…
Что-то угрожающе проговорил Чейзер, пытаясь предотвратить ссору, его рыком поддержал Рен, но Регносцирос едва ли обратил на них внимание. Игнорируя предупреждения друзей, он сделал шаг мне навстречу, встал в позу воина с горящими глазами и опустил подбородок:
– Что? Не нравится звучащая вслух правда? – процедил он ласково и очень едко.
Злость быстро возросла до опасного предела.
Лица остальных перестали для меня существовать. Как и коридор. Как и Реактор. Наверное, кто-то что-то говорил, пытался остановить ссору, даже, вероятно, был на моей стороне, но мне стало плевать, я не слышала слов. Настоящая слепая ярость затмила все вокруг, кроме стоящей напротив фигуры в черном плаще.
Я слишком долго ждала. Слишком многое ему прощала…
Медленно, во власти нахлынувших чувств, я сделала шаг навстречу врагу, ощущая, как растет и ширится неконтролируемый поток силы. Нехороший поток, разрушительный, распирающий изнутри, как распаленный яростью зверь, желающий одного – действовать.
– Да кто ты такой, поганец мерзкий? – тихо спросила я, не замечая кислотного огня в черных глазах. Кто-то взялся и за мое плечо, пытаясь остановить сближение, но я, подобно Регносциросу, сбросила ладонь резким движением. – Как ты смеешь распускать свой поганый язык? Врать? Додумывать? Сил много? Думаешь, никто твою гнилую глотку заткнуть не сможет?
Воздух вокруг затрещал от напряжения. Кто-то снова попытался безуспешно примирить нас, но слова шли мимо.
У Баала перекосилось лицо, ноздри его затрепетали от гнева, на шее вздулись вены. Наверное, это должно было меня напугать, но не напугало. Более того… Я чувствовала, что готова порвать стоящего напротив мужчину голыми руками, задушить, затоптать, засунуть пальцы в горло и с наслаждением чувствовать, как по рукам течет его горячая кровь. Я не знала, откуда взялась такая кровожадность, но мне было плевать на ее истоки. Убить… Убить гада….
Да, я слишком долго ждала. Но больше не хотела терпеть. Хотела крови – настоящей, горячей, липкой, чтобы ей можно было измазать весь пол.
Наши лица почти касались друг друга: так близко мы стояли. Он смотрел на меня сверху вниз с гримасой ярости, я – снизу вверх с выражением «жить тебе осталось недолго». Остальной мир потонул в апокалиптических волнах гнева.
Словно в замедленной съемке, я видела, как он начал заносить для удара руку, которую кто-то приготовился перехватить, но не стала дожидаться драмы, ожидаемого всеми финала: распластанная по ковру бедная девушка, обливающаяся слезами и соплями. О, нет! Молниеносным движением я схватилась за лацкан черного плаща и выдала самую гадкую усмешку, на которую была способна.
– Поехали покатаемся, сволочь…
И даже успела увидеть отражение удивления в ненавистных глазах, после чего сомкнула веки.
Здесь повсюду был огонь.
Горячие плиты под ногами, лава в провалах далеко внизу, едкая, наполненная серой, дерущая горло смесь дыма и пара.
Ад. Так мог выглядеть только ад.
Глядя на все еще занесенный кулак, я расхохоталась:
– Только ударь, и ты навсегда останешься гнить в этой дыре!
Баал резко отпрянул, только сейчас осознал, что больше не стоит в коридоре Реактора, огляделся по сторонам, от неожиданности споткнулся на каком-то камне. Коридор и команда растворились бесследно.
А здесь! (Сейчас я чувствовала себя главным героем мультика «Гадкий я») Здесь было, на что посмотреть! Не то пещера, не то жерло какого-то вулкана: нестерпимо высокая температура, шипящие, пробивающиеся из-под земли гейзеры, кипящие лужи под ногами. В таком месте никому не протянуть долго.
Наблюдая растерянность на лице Регносцироса, я от души наслаждалась происходящим. Это было злое веселье. Очень злое.
На ум пришли подходящие моменту строчки, которые я, не перши горло так сильно, непременно запела бы в голос.
Я сегодня не такой, как вчера.Я голодный, но веселый и злой,Мне-то нечего сегодня терять,Потеряет нынче кто-то другой…Баал больше не пытался двигаться, опасаясь наступить в кипяток.
– Куда ты занесла нас, сука?! – заорал он дико, сжав руки в кулаки.
– А-а-а! – довольно проворковала я. – Вот ты и узнал характер настоящей русской женщины. Никогда не слышал про горящие избы? Мы и не таких мужиков в бараний рог скручивали.
Он смотрел на меня, как на умалишенную.
Я осклабилась и подошла ближе. Прошипела, как безумная кошка, ему прямо в лицо:
– И не стоит тебе оскорблять меня, придурошный. Ведь я могу оставить тебя здесь – будешь гореть, хрипеть и умирать, а выбраться не сможешь. Никто не придет за тобой, никто не знает, где ты. Другой мир? Другая планета? Куда идти?!
Я снова расхохоталась, чувствуя, как плавятся под ногами подошвы кроссовок.
– Сумасшедшая…
– О да! И знаешь что? Тебе лучше это запомнить! Потому что если ты еще раз откроешь свою пасть, я распылю тебя между мирами. И вся твоя грубая сила окажется бесполезной для спасения собственной задницы. Как неприятно это осознавать, правда?
Он зарычал, но не кинулся. Сдержался, вероятно, осознавая, правдивость моих слов.
Хорошо быть сумасшедшей! Хоть иногда. Хоть изредка выпускать на волю сидящего взаперти зверя, не боясь последствий. Они, последствия, конечно, настанут, но не здесь, где только черные камни, потрескавшийся обугленный пласт почвы и обрыв, внизу которого текла расплавленная река огня.
Трудно сказать, чем это все могло бы закончиться.
Возможно, Баал убил бы меня или бы я столкнула его в обрыв, как в сюжете третьесортного боевика. А может, мы вместе бы катались по земле, обжигая конечности и пачкая одежду. А может, я просто исчезла бы домой, оставив его подыхать. А может, мы подохли бы оба, не сдержись он и стукни меня огромным кулаком до того, как я успела бы прыгнуть.