Чтение онлайн

— Ублюдки, — сказал он, — вон, даже придурок верит.

— На то он и придурок, — рассудительно заметил Дарий. — Это выдумки. Старухи малолеток пугают, чтобы они далеко не забредали, а ты и купился. Да я тебе таких историй сколько угодно расскажу…

— Знаю, знаю… про упырей твоих вонючих.

Тим надулся и покраснел, точь в точь как рыба — шар, когда ее вынимают из воды — дело явно шло к драке.

— А пошли посмотрим, — сказал он. — Его и сейчас наверняка видно — пока гроза собирается.

Я был уверен, что ничего там нет, и что Тим, потерпев позорное поражение, наверняка разозлится еще больше, но отступать уже было поздно и я согласился. Дарий тоже согласился — ему не терпелось насладиться унижением приятеля. Остальные отказались — быть застигнутым грозой вдалеке от дома — штука неприятная, да и никто не позволил бы нам всем, целой ватагой, ускользнуть из поселка.

Воздух был тяжелым, душным, и, казалось, я видел, как в нем проскакивают крохотные синие искры. Небо опустилось так низко, что я, вроде, даже ощущал, как оно давит на плечи. Я пожалел, что встрял во всю эту историю — окажись я свидетелем победы Тима, или его поражения, это все равно ничего не изменило бы, но меня гнало вперед любопытство и странная смесь надежды и страха, — ведь если эта легенда окажется правдой, то, может, и все остальное, о чем рассказывают — тоже.

— Вот оно, это место! — гордо сказал Тим.

Он стоял на самом краю обрыва, а потом лег на живот, упершись руками в каменную кромку, и стал вглядываться в серую глубину.

— Ничего не видно, — с торжеством сказал Дарий, — ты все выдумал.

— Да смотри же получше, дурень!

— Врешь ты. Ничего там нет.

— Да вот же он, говорю тебе!

— А пусть придурок скажет.

— Он сюда не заберется. Кишка тонка!

— Эй, Люк! Давай сюда! Что ты там застрял? Испугался?

Я стиснул зубы и тоже подобрался к краю обрыва. Если поглядеть вниз, то можно было увидеть, как крохотные волны терпеливо и незаметно вылизывают берег — мягко, нежно, — словно это и не они прорыли в твердой породе тоннели и гроты, которые в конце концов разрушат всю эту громадину, превратив ее в груду камней — такую же, как те, что уже лежат на берегу.

Море тускло отсвечивало и больше ничего не было видно.

— Да не так, — с досадой сказал Тим. — Нужно как бы заглянуть в воду, сбоку, чтобы свет в глаза не бил.

Я улегся рядом с нем и оперся руками о холодный камень. На какой — то миг я ощутил приступ головокружения и в ужасе подумал, что припадок настигает меня именно сейчас. Но это случилось оттого, что я увидел, как поверхность воды распахнулась, пропуская мой взгляд дальше, в глубину, и там было что — то…

Я увидел, что из темноты поднимается бледный силуэт какой — то постройки — она была больше общинного дома, больше, чем все дома поселка, поставленные друг на друга — основание ее уходило в туманную глубину, темные ряды окон смотрели на меня пустым взглядом, точно глаза безумца… мне даже показалось, что я вижу, как что — то мелькнуло в одном окне, но, пока я всматривался, порыв ветра скомкал водное покрывало, контуры странного здания заколебались, пропали… Каждая крохотная волна по своему отражала грозный свет сумрачного неба, все двигалось, переливалось, подернулось рябью.

Я медленно поднялся, машинально отряхивая колени.

— Ну что, видел? — нетерпеливо спросил Тим.

— Да, — сказал я, — там затонувший поселок. Очень большой.

— И ты что думаешь, — презрительно сказал Дарий, обращаясь к Тиму, — что я поверю придурку?

Я не ответил.

Тим, казалось, и сам поверил в то, что ничего такого он не видел, но мне таинственный поселок на дне не давал покоя. Я все думал, с кем бы мне поговорить, кто согласился бы меня выслушать — и, наконец, выбрал священника — в конце концов, именно он должен разбираться в таких вещах. Поэтому я дождался окончания вечерней службы и встал у дверей, дожидаясь, пока прихожане не покинут молельный дом и я смогу остаться со священником с глазу на глаз — мне не хотелось позориться прилюдно, а священник часто беседовал один на один со своими прихожанами — это входило в его обязанности.

В молельном доме было сумрачно и отец Лазарь не сразу заметил меня. Я видел, как он прохаживается вдоль переднего ряда пустых скамеек — вид у него был усталый и сейчас он казался совсем нестрашным. Потом он остановился и уже было поднял руки, чтобы стащить через голову парадное облачение, но тут я тихонько кашлянул, и он обернулся.

— Да мальчик мой, — сказал он, — что ты хочешь мне сказать?

Он глядел на меня с каким — то выжидательным любопытством, и, словно бы, с тайной надеждой. Может, он решил, что я пришел к нему, чтобы сообщить, что меня, наконец, посетили видения?

— Мне… нужно спросить вас кое о чем, святой отец.

Он тихонько вздохнул, но ответил довольно терпеливо:

— Я слушаю тебя. Может, давай, присядем?

Он передвинул скамью и сел напротив меня, внимательно вглядываясь мне в лицо. Он погасил уже почти все светильники — я едва мог разглядеть его.

Я сказал:

— Мне случилось увидеть кое — что. Под водой. Что — то, вроде большого дома. Или даже поселка. Он лежит в глубине, под обрывом, в часе ходьбы отсюда.

Он не удивился, а, устало проведя ладонью по глазам, сказал:

— Да. И что же?

— Что это такое, святой отец? Кто его построил? Под водой!

— Я не думаю, что его построили жители глубин, — сказал он мягко. — Скорее всего, он просто ушел под воду, когда — то очень давно. Таких затонувших строений полно по всему побережью. Это свидетельства былого процветания — ты же сам знаешь, что у нас в поселке можно найти всякие вещи, секрет изготовления которых утерян. Так и эти дома.

Это я как раз мог понять. У меня и самого хранилась такая штука — стеклянный шарик, который я прошлым летом выменял у парня из соседней общины на светлячка — скрипача. Поймать скрипача нелегко, но и стеклянный шарик — вещь ценная, теперь больше таких не делают, да и как раньше делали, непонятно. Теперь — то стекло все получается мутное, тусклое, бесцветное, а шарик тот был ярко синим, и под солнечными лучами вспыхивал малиновым огнем. Думаю, потом тот малый жалел, что уступил его мне, но мена есть мена.

— Говорят, — продолжал он, — что, когда мы пускаем в плавание похоронные ладьи, они в конце концов приплывают к берегу, где стоят такие вот дома. Там никогда не заходит солнце. Там всегда лето. Земля вечного блаженства. Но знаешь, — он доверительно склонился ко мне, — возможно, то, что я скажу, покажется тебе ересью, но сам я так не думаю. Страна вечного блаженства находится не на земле — Господь воздвигнет ее для нас на своих небесных полях.

Он тихонько вздохнул.

— Похоже, я потакаю суевериям. Но людям нужны суеверия — такова их природа.

— Святой отец… там, в глубинном доме… кто — то живет?

Он пожал плечами.

— Это — хорошее убежище для многих морских тварей. Вот кто занял наше место.

Он криво усмехнулся.

— Достойная участь, не правда ли?

На месте ему не сиделось — он встал и прошелся передо мной.

— Я не сомневаюсь в мудрости Господа — сказал он. — Как я могу? Но порою я думаю — что же мы сотворили такого, что он позволил тварям морским заплывать в наши дома?

Что — то было такое в его голосе, что у меня мурашки по спине пробежали.