Чтение онлайн

Меня обуяла трусость, это дитя воображения. Страх ведь порождает не сама боль, а именно ее предчувствие. Шагая по тропинке, я уже был уверен, что мне уготована ужасная смерть. Судя по тому, что смерть эту я считал неизбежной, можно было подумать, что единственная цель Гитлера – убить именно меня, и что ради этого он вот уже шесть лет держит Германию под ружьем. Поэтому, когда я чуть не налетел на человека, смутно маячившего передо мной на тропе, я слегка вскрикнул и отпрянул.

– Простите, я, кажется, вас напугал, – сказал он.

– Нет-нет, – поспешно заверил его я. – Просто я вздрогнул, только и всего. Я задумался.

– Может быть, вы укажете мне дорогу к коттеджу под названием «Карильон», который стоит где-то здесь, за этими утесами?

– «Карильон»? – пробормотал я. И вдруг вспомнил, где я видел это название. – Он не над Черч-Коув?

– Вот-вот.

Речь его была до того правильной и бесцветной, что я принял его за диктора Би-Би-Си на отдыхе.

– Если хотите, пойдемте со мной, и я вам его покажу. Он несколько в стороне от этой тропинки, с полмили дальше.

Он поблагодарил меня и пристроился сзади. Проходя мимо него, я увидел, что его плотный водонепроницаемый плащ вымок чуть ли не до пояса.

– Промокли? – заметил я.

– Да, – помолчав, ответил он. – Ходил на лодке, а на берег при таком бурном море выбраться непросто.

– Удивительное совпадение,– сказал я,– я тоже только что промок насквозь.

И я рассказал ему о своем маленьком приключении. Мне почему-то показалось, что мой рассказ произвел на него впечатление.

– Как вы думаете, что это могло быть?– спросил он, когда я кончил.

Я ответил, что, скорее всего, акула. Тропинка стала шире, он уже шел рядом со мной, и я видел, как он кивнул.

– Да, здесь, у западных берегов, они встречаются. За макрелью пришла.

Затем он заговорил о вторжении в Польшу и спросил меня, были ли какие-нибудь новые сообщения, а потом поинтересовался, не видел ли я военных судов. Я сказал, что флот прошел по Каналу неделей раньше и что с тех пор у побережья не замечено ни одного военного корабля, кроме пяти эсминцев и одной подводной лодки неизвестной национальной принадлежности.

Он вздохнул и проговорил:

– Боюсь, будет война.

– Что ж, этого и следовало ожидать,– сказал я.– И тем не менее она всегда приходит как снег на голову.– Я чувствовал, что он тоже удручен.– Вас призовут?

– По-видимому.

– Какой род войск?

– Флот.

– Все же лучше, чем многое другое,– успокоил я его.– Не траншеи какие-нибудь.

– Это-то да,– согласился он без особой радости.

Некоторое время мы шли молча. Потом, чтобы отвлечься от этих мыслей, я заговорил о побережье, о подводных камнях и кораблекрушениях.

– Рыбак, с которым я выходил сегодня, рассказывал, что от одной голландской баржи, наскочившей на Гэв-Рокс у Кеннэка, за три дня ничего не осталось.

– Да, я бывал здесь раньше,– отозвался мой спутник.– Побережье отвратительное.

Я согласно кивнул.

– Отвратительное. И, говорят, многие подводные камни даже не значатся на карте, а известны только местным рыбакам,

– Я знаю,– ответил он.– Против Кэджуита есть один большой риф, который как следует не отмечен. По-моему, хуже этого отрезка побережья я еще не видывал.

– Зато все местные рыбаки знают его,– продолжал я.– Им известно, где именно среди камней найти песчаное дно. Наверное, сведения о скальных формациях под водой передаются от отца к сыну и с каждым новым поколением эти знания пополняются.

Мы добрались до вершины мыса, и тропинка пошла направо, огибая поле.

– Вам туда,– сказал я.– Нужный вам коттедж справа.

Он поблагодарил меня, мы расстались, и его стройная фигура растаяла в темноте. Я спустился в Черч-Коув.

Глава 2

ПОДОЗРЕНИЕ

«Просим радиослушателей оставаться у приемников: в девять пятнадцать будет передано важное сообщение».

Было раннее воскресное утро, и в голосе диктора звучало непривычное напряжение. Я сидел в кухне у Керриса, курил сигареты и ждал. И вот мы услышали, что сэр Нэвил Гендерсон предъявил окончательный двухчасовой ультиматум. Потом сообщили, что в 11.15 по радио выступит премьер-министр. Вместо того, чтобы сидеть у приемника, дожидаясь известий о том, что я и так считал неизбежным, я вывел машину, погрузил в нее одежду, которую мне одолжил хозяин кабачка, и покатил в Кэджуит.

Вернувшись к машине с аккуратно завернутой в плотную бумагу моей одеждой, я увидел Большого Логана, поднимавшегося с пляжа.

– Уж не хотите ли вы сказать, что и сегодня утром выходили в море? – спросил я.

Море было довольно бурное, хотя ветер спал и утро стояло прекрасное. Логан засмеялся.

– Война или нет, кормиться все равно нужно,– ответил он.– Надеюсь, вчерашнее купание не отразилось на вашем здоровье?

– Нисколько,– я бросил тюк с одеждой на заднее сиденье и добавил, захлопывая дверцу: – Любопытная штука: по дороге в Черч-Коув я повстречал одного парня, который тоже сильно промок, высаживаясь из лодки на берег.

– Высаживаясь из лодки на берег? – Логан казался озадаченным.– И где же он высадился?

– Не знаю,– я пожал плечами.– Где-то тут, наверное. Я встретил его сразу за тем большим кафе на утесе.

– Здесь не чалилась ни одна лодка. Мы пришли последними.

– Ну, вероятно, он высадился где-нибудь дальше по побережью,– предположил я.

– С чего бы вдруг? При такой волне, как вчера вечером, никому бы и в голову не пришло высаживаться на берег на всем отрезке отсюда до Черч-Коув... если только не крайняя необходимость. Он был очень мокрый?